— Вы правы, — сказал старик. — Но… — он на мгновение задумался. — … есть один способ. Не восстановить. А… «одолжить» силы. Это старая, запрещённая целительская техника.
Он подошёл к одному из шкафов.
— Я могу создать для вас артефакт. Стимулятор. Он будет напрямую питать ваше тело энергией из этого, — он указал на кристалл жизни, который всё ещё тускло светился на столе. — Он даст вам силу на несколько часов. Вы сможете ходить, даже использовать простейшие плетения.
Он посмотрел на меня очень серьёзно.
— Но у него есть цена. Когда его действие закончится, откат будет чудовищным. Вы будете ещё слабее, чем сейчас. И вам понадобится вдвое больше времени на восстановление. Это — билет в один конец. Вы сможете уйти. Но куда вы придёте — большой вопрос.
Он предлагал мне опасную, отчаянную сделку. Несколько часов силы в обмен на ещё большую слабость потом.
Я слушал его, и перспектива была безрадостной. Я смогу ходить… Вряд ли я смогу так далеко уйти пешком. Наверное, я даже не смогу телепортироваться… Ситуация была сложной. Очень сложной и крайне неприятной.
Я посмотрел на старого князя, потом на Лину.
— Князь… — спросил я, и мне было неловко задавать этот вопрос. — А здесь… здесь, под вашими стенами… я могу быть в безопасности? Может ли это реально повредить вам, если я останусь?
Старый князь Шуйский выпрямился. В его глазах сверкнула гордость.
— Княжич, — сказал он твёрдо. — Вы спасли честь моего Рода. Вы — гость в моём доме. И пока вы под моей крышей, ни одна душа не посмеет вас тронуть.
Он усмехнулся.
— Наш Род может быть в долгах, но усыпальница Шуйских — одна из древнейших и самых защищённых в Империи. Сюда не сунется даже гвардия вашего отца без прямого приказа Императора. А получить его будет не так-то просто, когда вас поддерживает ректор, а ваша помолвка с Голицыными всё ещё в силе, пусть они и пытаются вас подставить. Разрыв такой помолвки — это скандал, которого они не хотят.
Лина тут же кивнула.
— Он прав. Эта ситуация — юридический и политический тупик. Они не могут просто так тебя арестовать. У них нет доказательств. А ты — официальный жених наследницы Голицыных. Это связывает им руки.
— Так что отдыхайте, Алексей, — заключил старик. — Восстанавливайте силы. Здесь вы в большей безопасности, чем где-либо ещё. По крайней мере, на какое-то время.
— Помолвка с Голицыными?
Я усмехнулся. Безрадостно, холодно.
— Они уже сделали непоправимое. Посмели обвинить своего будущего родственника в том, чего он не делал. Эта помолвка… этот жалкий, абсолютно никчёмный спектакль… закончен.
В комнате повисла тишина.
— Не будет никакой свадьбы, — сказал я, и мой голос был твёрд, как сталь. — Это невозможно. Теперь… теперь есть только два варианта: либо они меня, либо я их.
А у меня 20 побед и ноль поражений на юношеском турнире по боксу, — хотелось мне добавить, но я сдержался. И просто усмехнулся своим мыслям.
— Теперь… — я медленно повернул голову. — У меня есть только одна кандидатка в жёны. Та, что по-настоящему тепла ко мне…
Я посмотрел прямо на Лину.
Лина:
Она замерла. Её лицо вспыхнуло. Шок, смущение, радость и страх — вся гамма эмоций пронеслась по её лицу. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни слова.
Князь Шуйский и Пётр:
Они смотрели на это, как на восьмое чудо света. Наследник двух Великих Родов, находясь в бегах, разорвал выгоднейший политический союз и… делал предложение дочери другого Рода. В их мире такого не случалось. Никогда.
— Княжич… — пролепетал старик. — Вы… вы понимаете, что вы только что сказали? Разорвать помолвку с Голицыными… это… это война. Открытая война.
— Она уже идёт, — ответил я, не отрывая взгляда от Лины.
Я лежал в кровати, слабый, почти без сил. Но в этот момент я был самым сильным человеком в этом мире. Потому что я сделал свой собственный выбор.
Я смотрел на Лину, на её растерянное, покрасневшее лицо.
— Ты… — мой голос был тихим, но настойчивым. — Ты согласна?
Я видел, как она пытается собраться с мыслями.
— Я… я никогда тебя не обижу и не предам. Ваш Род… он поддерживает меня, тогда как эти… змеи… играют в свои чёрные игры. А я не такой. Совсем.
Я ждал её ответа.
— Согласна?
Лина смотрела на меня, и в её зелёных глазах стояли слёзы. Но это были не слёзы горя.
— Да, — прошептала она. Так тихо, что я едва расслышал. — Да. Я согласна.