Мы помолчали, просто глядя на сад.
— Князь Шуйский и Пётр ждут внизу, — сказала она наконец. — И… Дамиан вернулся. Полчаса назад. Он тоже там. Ждёт тебя.
Я слушал её, но смотрел не на сад, а на неё. На то, как утреннее солнце играет в её рыжих волосах.
— Ты знаешь… — сказал я тихо, и это было не признание в любви, а что-то большее. — Ты делаешь меня счастливым, потому, что с тобой я могу быть самим собой. Спасибо тебе за это.
Я взял её за руку. Её пальцы привычно легли в мою ладонь. Тёплые. Настоящие.
Лина посмотрела на меня, и в её зелёных глазах зажглись огоньки. Она не смутилась. Она улыбнулась своей самой широкой, самой искренней улыбкой.
— Ты тоже делаешь меня счастливой, Алексей, — ответила она. — Потому что ты единственный, кто видит во мне не «княжну Полонскую» и не «чокнутую железячницу», а просто… Лину.
Она сжала мою руку.
— И я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось.
Она встала на цыпочки и быстро, почти невесомо, поцеловала меня в щёку.
— А теперь пойдём. Твоя армия ждёт своего генерала.
Она потянула меня за собой из комнаты.
Мы спустились вниз, держась за руки. Они все были там, в главном холле. Дамиан, старый князь и Пётр. Увидев нас, Дамиан едва заметно приподнял бровь, но ничего не сказал.
— Всем доброе утро, — сказал я, входя в холл. Лина всё ещё держала меня за руку. — Я, кажется, полностью восстановился и чувствую себя теперь лучше, чем прежде. Физически и морально.
Я взглянул на Лину, затем снова на них.
— Для начала, расскажите мне, какова сейчас ситуация. В Академии, в Совете, в городе. Всё, что знаете или слышали.
Первым заговорил Дамиан, как самый информированный. Он шагнул вперёд.
— Ситуация — это затишье перед бурей, — сказал он своим ровным тоном. — В Академии — хаос. Все только и говорят, что о тебе, о разорванной помолвке и о смерти Шуйского. Студенты боятся выходить из комнат после отбоя. Стража усилена вдвое.
Он посмотрел на меня.
— В Совете — раскол. Твой отец и Голицын формируют свою фракцию. Они пытаются продавить решение о твоём официальном аресте, но Полонские, Шуйские и я… мой отец… блокируют его. Ректор уже сохраняет нейтралитет, но это надолго не продлится. Они ждут, кто сделает следующий ход.
Затем слово взял старый князь Шуйский.
— А в городе… мои люди донесли, что в трущобах Нижнего Петербурга активизировались тёмные личности. Торговцы редкими ингредиентами. Контрабандисты. Они что-то ищут. Или кого-то. Скорее всего, это люди Магистра. Он напуган и пытается пополнить запасы или найти новое убежище.
Они выложили мне всю картину. Академия в напряжении. Совет на грани войны. А враг затаился, но действует.
— Что ж. Ясно.
Я отпустил руку Лины и вышел в центр холла. Почесал голову.
— Для начала… — я посмотрел на Лину, — с разрешения твоего отца… я бы хотел официально объявить о нашей помолвке.
В комнате повисла тишина.
— Можешь уточнить у него, готов ли он на этот шаг сейчас? В такой момент?
Лина на мгновение растерялась, но потом её глаза решительно блеснули.
— Он будет готов, — сказала она твёрдо. — Я сама с ним поговорю.
— Отлично, — кивнул я. Этот шаг был важен. Он свяжет наши Рода официально и покажет всем, что я не один.
Я снова посмотрел на всех.
— Затем… Ректор. Дамиан, ты сказал, он сохраняет нейтралитет. А совсем недавно он был за меня. Что случилось?
Дамиан покачал головой.
— Он не против тебя, Воронцов, — пояснил он. — Он — политик. И он играет в свою игру. Он не может открыто встать на твою сторону против двух Великих Родов, не имея на руках неопровержимых доказательств вины твоего отца или «Химер». Это вызовет гражданскую войну внутри Совета, и Империя рухнет.
Он посмотрел на меня.
— Он ждёт. Он ждёт, пока ты дашь ему эти доказательства. Пока ты дашь ему повод действовать. Он сохраняет нейтралитет, чтобы сохранить баланс сил, пока ты не сделаешь свой ход.
Я понял. Ректор не предал меня. Он просто ждал, когда я предоставлю ему оружие.
— Хорошо. Тогда… мы дадим ему это оружие.
Я повернулся к старому князю Шуйскому.
— Князь, подготовьте комнату. Для «гостей». Такую, чтобы из неё невозможно было выбраться. Если они ещё живы, — я посмотрел на Дамиана, — я приведу их сюда. Комната должна хорошо охраняться.
Старый князь кивнул.
— Будет сделано, княжич. В подземельях нашего поместья есть камеры, которые держали и не таких тварей.
— Отлично. — Затем я снова обвёл всех взглядом. — И ещё. Знаете ли вы, как ко всему этому относится сам Император? В курсе ли он всех этих событий?