При упоминании Императора все напряглись.
— Император… — начал Дамиан, — находится в своей зимней резиденции. Он стар. И он уже давно напрямую не вмешивается в дела Совета, предоставляя им самим решать свои… дрязги.
— Но он в курсе, — добавил старый князь. — Ректор обязан докладывать ему обо всех значимых событиях. Особенно о тех, что касаются стабильности Великих Родов.
— И какова его позиция? — надавил я.
— Его позиция, — усмехнулся Дамиан, — всегда одна. Сила. Он уважает только силу. Кто бы ни победил в этой вашей… возне… он примет сторону победителя. Если ты докажешь, что твой отец — преступник, а Голицыны — лжецы, Император поддержит тебя. Если они докажут, что ты — сумасшедший бунтарь, он лично подпишет твой смертный приговор. Для него важна не правда. А стабильность Империи.
Я понял. Помощи сверху ждать не приходилось. Я должен был победить сам.
— Ясно, — кивнул я.
Глава 18
— Что ж, выходит, они ждут моего шага, — я усмехнулся. — Они его получат.
Я прошёлся по холлу.
— На этом пока всё. Дальше мне нужно уладить кое-какие дела самостоятельно.
Я остановился.
— Ещё вопрос. Получается, пока что арестовать меня нельзя? И в Академии мне всё-таки можно появляться?
— Формально — да, — ответил Дамиан. — Пока помолвка с Голицыной официально не разорвана по обоюдному согласию (а они на это не пойдут, это будет признанием их неправоты), и пока Совет не вынес окончательного вердикта, ты всё ещё… под защитой протокола. Они не могут просто так схватить жениха наследницы Великого Рода.
— Но это не значит, что это безопасно, — добавила Лина с тревогой. — Появиться в Академии сейчас — это как войти в клетку со змеями. Они будут провоцировать тебя, пытаться заставить тебя совершить ошибку.
— Что ж, — я обвёл их всех взглядом. — Тогда благодарю вас всех. И раз уж мы теперь команда, я озвучу вам свои планы.
Я поднял палец.
— Первое: Если те двое наёмников, что напали на меня в лазарете, ещё живы, я намерен доставить их сюда. Они — главные свидетели против моего отца.
Я поднял второй палец.
— Второе: Я займусь Родионом Голицыным. Он должен ответить за свою связь с «Химерами».
Я поднял третий палец.
— И третье: Меня заинтересовали эти люди в трущобах Петербурга. Мне нужно узнать, кто они. Я хочу, чтобы они вывели меня на Магистра.
Я изложил свой план. Дерзкий, многозадачный, почти самоубийственный.
Они слушали меня, и на их лицах было разное.
Старый князь Шуйский:
Он смотрел с тревогой и уважением. «Доставить» наёмников из родовой темницы Воронцовых — это немыслимо.
Лина:
Она была в ужасе. Каждый пункт моего плана был смертельно опасен.
Дамиан:
Он единственный, кто не выглядел удивлённым. Он смотрел на меня с холодным, оценивающим интересом.
— Это не план, Воронцов, — сказал он наконец. — Это — объявление войны сразу на трёх фронтах. Против твоего отца, против Голицыных и против Магистра. Ты понимаешь, что у тебя почти нет шансов?
— Шансы есть всегда, — ответил я.
— Хорошо, — кивнул Дамиан. — Тогда позволь мне помочь тебе их увеличить.
Он шагнул вперёд.
— Наёмники твоего отца — это твоя цель. Я не могу тебе помочь проникнуть в темницу Воронцовых, это родовая магия. Голицын — тоже твоя забота, у вас личные счёты. Но трущобы… — он усмехнулся. — Трущобы — это моя стихия. Там, где тени, там и я. Я займусь ими. Я найду этих торговцев. Я узнаю, кто они и на кого работают.
Я посмотрел на него. На его измождённое, но решительное лицо. Он предлагал не просто помощь. Он предлагал разделить фронты.
— Что ж, Дамиан, — я посмотрел ему прямо в глаза, — я очень ценю твою помощь. И я с радостью её приму.
Я протянул ему руку. Он на мгновение замешкался, а затем крепко пожал её. Наш разлад был забыт. Команда снова была едина.
— Буду ждать от тебя вестей, — добавил я, отпуская его руку. — В тот самый камень.
Он молча кивнул.
— На этом собрание закончено.
Я кивнул остальным в знак признательности — Лине, старому князю, Петру — и, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел во двор поместья.
Я вышел на крыльцо. Утро было прохладным и ясным. Солнце приятно грело. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь. План был запущен. Теперь отступать было некуда.
Я услышал за спиной шаги. Это была Лина.