Он ждал моего решения.
— Во-первых, — сказал я, и мой голос, несмотря на усталость, был твёрдым, — для неё нужна серьёзная охрана.
Я посмотрел на Дамиана.
— Во-вторых, времени у нас мало. Будите её, князь. Будите!
Князь Шуйский кивнул, принимая мой приказ.
— Пётр, позови стражу поместья. Двоих. Поставить у дверей этой комнаты. Никого не впускать, никого не выпускать без моего или его, — он кивнул на меня, — разрешения.
Пётр тут же выбежал из холла.
А старый князь снова склонился над Агриппиной. Он положил ей руку на лоб.
— Excita! — прошептал он.
Его рука вспыхнула ярким, белым светом.
Агриппина резко вздрогнула и с криком распахнула глаза. Она села, её взгляд был полон ужаса. Она оглядывалась по сторонам, не понимая, где она.
— Где… где я?
Её взгляд остановился на мне. Она узнала меня.
— Княжич?.. — пролепетала она.
— Всё в порядке, нянюшка, — сказал я как можно мягче. — Вы в безопасности.
Она смотрела на меня, потом на князя Шуйского, на Лину… Её дыхание постепенно выравнивалось.
— Я… я помню, — прошептала она. — Ту ночь… в лазарете…
Она посмотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.
— Я слышала их. Тех двоих. Они сказали… они сказали, что пришли от вашего отца. Я хотела позвать на помощь, но один из них ударил меня. А потом… потом я очнулась уже в той комнате…
Она всё подтвердила. Она — прямой свидетель.
Я слушал её, и каждое её слово было гвоздём в крышку гроба моего отца.
— Нянюшка, — сказал я, и мой голос был серьёзным, но не давящим. — Вы готовы будете подтвердить это? Перед Советом? Вы понимаете всю серьёзность этого положения?
Агриппина посмотрела на меня. Её страх начал уступать место… чему-то другому. Старой, закалённой годами верности. Она служила Роду Воронцовых всю свою жизнь. Но она служила не князю. Она служила его детям.
— Я… — она сглотнула. — Князь Дмитрий… он великий человек. Но то, что он пытался сделать… — она покачала головой. — Это… это не по-божески. Не по-людски.
Она выпрямилась, и в её взгляде появилась сталь.
— Да, княжич Алексей. Я готова. Я расскажу всё, что слышала. Пусть будет, что будет.
Она сделала свой выбор.
В этот момент в холл вернулся Пётр с двумя сурового вида гвардейцами в доспехах с гербом Шуйских.
— Охрана на месте, — доложил он.
У нас был свидетель. У нас было убежище. И у нас была воля к борьбе.
— Тогда… — я поднялся с кресла. Слабость ещё чувствовалась, но решимость её перевешивала. Я повернулся к Лине, Дамиану и Шуйским. — Нам нужно срочно организовать Совет.
Я перевёл взгляд на старого князя.
— Вы можете сказать, что это вы требуете его созыва?
Старый князь Шуйский посмотрел на меня, затем на Агриппину, затем на своего сына. Он всё понял.
— Да, княжич, — сказал он твёрдо. — Я могу. И я потребую. Как глава Рода, чей сын был втянут в эти грязные дела, а второй… — он с горечью посмотрел на Петра, — … был использован как гарант. У меня есть на это полное право.
Лина тут же подхватила.
— И мой отец вас поддержит! Он потребует расследования обстоятельств смерти студента и покушения на… — она запнулась, — … на жениха его дочери.
— И мой, — тихо добавил Дамиан. — По причине… осквернения родовой усыпальницы тёмными ритуалами.
Они создавали идеальный предлог. Не я, обвинённый в измене, требую суда. А три Великих Рода требуют справедливости. Мой отец и Голицын будут в ловушке. Они не смогут отказать.
— Отлично, — кивнул я. — Действуйте. Немедленно.
Князь Шуйский тут же отправил Петра с запечатанным свитком к порталу связи.
— А мы… — я посмотрел на Агриппину. — Мы будем ждать.
Все удивлённо на меня посмотрели.
— Я лично буду охранять вас, нянюшка, — сказал я твёрдо.
Я посмотрел на гвардейцев, которых привёл Пётр.
— Это не значит, что ваша помощь не понадобится. Просто опасность действительно велика.
Я снова обратился к старому князю.
— Нянюшке нужна комната. Самая защищённая. А я, — я посмотрел на Агриппину, — если вы позволите, нянюшка, буду в этой комнате. До самого Совета.
Я увидел её смущение.
— Не переживайте. Если будете переодеваться, смотреть не буду. У меня просто нет другого выбора. Я должен быть рядом с вами.