Дамиан сжал кулаки.
— Разлом, который он открыл, вёл не в другое место. Он позволил ему заглянуть… в саму Сеть. В потоки судеб. И он увидел… аномалию. Грядущее событие. Он увидел, как его отчаявшийся брат проводит тёмный ритуал «Эха», и как что-то идёт не так. Он увидел, как в тело Алексея входит… не та душа. Чужая. Твоя.
Я слушал, и у меня волосы вставали дыбом.
— Он понял, что не сможет это предотвратить. Но он решил подготовиться. Он начал разрабатывать контр-ритуал. Не для того, чтобы уничтожить эту «чужую душу». А для того, чтобы, когда она появится, он смог… безопасно разделить её и тело своего брата. Вернуть каждому своё.
— Но он не успел, — закончил я за него.
— Да, — кивнул Дамиан. — Его последний эксперимент вышел из-под контроля. Разлом затянул его. Не убил. А выбросил… в Зачарованный Лес. В место вне времени и пространства. Он застрял там. Живой, но не здесь. Я чувствую его. Иногда. Как слабое, далёкое эхо.
Он посмотрел на меня.
— Вот вся правда, Воронцов. Твой «брат» — мой друг. Он знал о тебе. И он хотел тебе помочь. А я… я просто пытался закончить то, что он начал. Я следил за Алексеем, ждал, когда это случится. И это случилось.
Теперь я знал всё. Картина мира была полной. И она была гораздо сложнее, трагичнее и величественнее, чем я мог себе представить.
Я был в шоке. Я всё ещё не мог до конца осознать, что он говорит.
— Так ты… — я с трудом подобрал слова. — Ты знаешь? Ты знаешь, что я… не Алексей?
Дамиан посмотрел на меня. Прямо. Без уловок.
— Да, Воронцов. Или… Петя. Я знаю.
Он подошёл ближе.
— Когда ты впервые появился в башне магистров, я почувствовал аномалию. Но я не понимал её природу. А потом… я увидел всё. Твою растерянность. Твои знания из другого мира. Твою борьбу с телом Алексея. А той ночью, в склепе, когда ты коснулся моего сознания… я не просто почувствовал тебя. Я увидел твоё эхо. Обрывки твоей прошлой жизни. Всё это.
Он говорил спокойно, как врач, ставящий диагноз.
— Я понимаю, что в этом нет твоей вины. Тебя просто затянуло в вакуум, который создал отчаявшийся мальчишка. Ты не захватчик. Ты такая же жертва обстоятельств, как и все мы.
Я смотрел на него, и впервые за всё это время я не был один со своей тайной. Кто-то знал.
— Что… — я прокашлялся. — Что ты собираешься делать? Выдашь меня? Расскажешь ректору?
Дамиан усмехнулся своей кривой усмешкой.
— Зачем? — он пожал плечами. — С тех пор, как ты здесь появился, ты унизил Голицыных, поставил на место своего тирана-отца, дал надежду Шуйским и объявил войну «Химерам». Все твои действия говорят о твоём безумии, но ничего злодейского ты не делаешь. Наоборот. Те перемены, которые последовали… они меня радуют. Так что я просто закрою на это глаза.
Он стал серьёзным.
— Но я прошу тебя о помощи.
— О чём? — спросил я.
— Игнат. Мой друг. Он заперт там, в Лесу. Он не мёртв. Его можно вернуть. Я не могу этого сделать. Моя магия — магия теней, она бессильна против хаоса Леса. А ты… твой дар видеть Сеть, твоя пространственная магия… ты — единственный, кто может до него добраться. Я прошу тебя… помоги мне вернуть его.
Я слушал его, и меня охватил холод. Вернуть Игната. Того, кто разработал ритуал по моему изгнанию.
— Но… если я верну его… он же захочет… изгнать меня из этого тела. Куда я тогда попаду? Обратно, в свой мир? Или просто исчезну?
Дамиан опустил глаза.
— Я понимаю. Я понимаю, что ты боишься. — Он посмотрел на меня. — Я не тороплю тебя. Я не буду требовать этого сейчас. Но однажды… однажды это сделать будет просто необходимо. Ради него. И, возможно, ради тебя самого.
Он помолчал.
— Отдохни, Петя Воронцов. Ты пережил тяжёлую ночь.
Дамиан кивнул мне и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Я остался один. С самой страшной тайной и самым сложным выбором в моей жизни.
Глава 21
Я лежал в роскошной кровати с шёлковыми простынями в родовом дворце Воронцовых, но сон не шёл. Тишина давила, а мысли, как голодные волки, кружили во тьме моего сознания, не давая покоя. Дамиан. Игнат. Моё изгнание.
Он просит меня о помощи. Просит спасти своего друга, который, в свою очередь, хотел спасти своего брата, изгнав меня. Перспектива была пугающей. Я уже не хотел возвращаться назад, в тот серый, предсказуемый мир, где я был Петей Сальниковым. Та жизнь казалась теперь сном, воспоминанием о ком-то другом. Но и оставаться здесь, в этом теле, зная, что в любой момент настоящий наследник может вернуться и «попросить» меня на выход, было невыносимо. Куда я отправлюсь тогда? Просто исчезну? Растворюсь в Сети? Я не мог быть уверен, что выживу после такого ритуала.