С другой стороны, я не мог знать наверняка, смогут ли они вообще спасти Игната. И что он будет делать, если его всё-таки удастся вернуть? Мир изменился. Алексей изменился. Я изменился. Мысли метались, не находя ответа. В конце концов, навалившаяся за последние дни усталость взяла своё, и я провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
Проснувшись на следующий день, я чувствовал себя разбитым. Но вместе с утренним светом пришла и холодная решимость. Сидеть и ждать, пока судьба решит за меня, я не собирался. Хватит рефлексии. Время действовать. Не на том фронте, которого от меня ждали. А на том, который выбрал я сам.
Я нашёл Дамиана в огромной, пустой библиотеке дворца. Он сидел в глубоком кресле, глядя в огонь.
— Мы должны узнать, что это за люди, которые снабжают «Химер» в Петербурге, — сказал я без предисловий. — Твои… таланты… могут нам пригодиться.
Дамиан медленно повернул голову. На его лице не было и тени удивления.
— Я уже, — ответил он просто.
Я замер.
— Что «уже»?
— Я уже навёл справки, — в его голосе не было эмоций. — Пока ты спал, я не сидел без дела.
Я ждал.
— Я был в трущобах нашёл человека, который дал мне след. — Дамиан сделал паузу, и его глаза потемнели. — Конечно не сразу. Он не хотел говорить. Пришлось применить некоторые… специфические методы убеждения из арсенала моего Рода.
Я похолодел. «Тёмная пытка». Я читал о ней. Она не оставляла физических следов, но ломала саму душу. Я с удивлением осознал, что Дамиан, ненавидящий тёмные искусства, без колебаний использовал их ради своей цели.
— Он раскололся, — продолжил Дамиан, словно не заметив моего шока. — И дал нам имя. И адрес. Некий Коровин. Живёт в доходном доме в Гнилом Переулке, в самом сердце трущоб. Он — связной. Через него «Химеры» получают информацию и передают заказы.
Он встал.
— Я пойду на всё, чтобы их уничтожить, Воронцов. На всё. Ты идёшь со мной?
Трущобы Петербурга были изнанкой его блестящего фасада. Мы оставили карету за несколько кварталов и пошли пешком. Роскошные, парящие над каналами дворцы сменились обветшалыми, покосившимися доходными домами, которые жались друг к другу, словно боялись упасть. Воздух здесь был другим. Вместо озона и дорогих духов он был пропитан запахом гнили, нечистот и бедности. Узкие, грязные переулки. Тёмные, сырые подворотни. Люди с серыми, усталыми лицами, которые провожали нас, одетых в качественную, хоть и простую одежду, полными ненависти и зависти взглядами.
Дамиан шёл уверенно, как у себя дома. Он знал этот мир. Я же чувствовал себя неуютно, но не из-за бедности. А из-за давящей, гнетущей атмосферы безнадёжности.
Гнилой Переулок оправдывал своё название. Мы нашли нужный дом — старое, почерневшее от сырости здание с выбитыми окнами. Поднялись по скрипучей, шаткой лестнице на третий этаж. Дверь в нужную квартиру была обита рваной кожей и выглядела так, будто её не открывали много лет.
— Здесь, — сказал Дамиан.
Я подошёл к двери и прислушался. Тишина. Но я чувствовал другое.
— Тут защита, — прошептал я. — Мощная.
Я «посмотрел» на эфирный фон. Всю квартиру окутывал плотный, вязкий купол магической энергии. Он не был агрессивным. Он был… глушащим. Он не давал магии ни войти, ни выйти.
— Он может блокировать наши способности, — сказал я Дамиану.
— Тёмная магия всегда найдёт лазейку, — ответил он.
Мы постучали. Ответа не было. Я попробовал «сдвинуть» замок. Ничего. Моя магия просто вязла в этом поле, как в киселе, не находя цели.
— Не работает, — констатировал я.
Дамиан кивнул.
— Подожди.
Он прислонился к стене рядом с дверью, и его тело начало таять, сливаясь с тенью в углу. На мгновение он исчез. А через десять секунд появился снова, вынырнув из той же тени. Его лицо было бледным.
— Там труп, — сказал он коротко. — Дверь заперта изнутри.
— Значит, выбиваем, — решил я.
Мы не стали церемониться. Один хороший удар плечом, и старая дверь с треском вылетела внутрь.
Квартира была маленькой, убогой комнатушкой с одним окном. В нос ударил сладковато-приторный запах тлена и алхимических реагентов. И посреди этого хаоса, на полу, лежал он.
Старый, иссохший человек в поношенной одежде. Его пергаментно-жёлтое лицо было спокойным, почти умиротворённым. Кожа была покрыта тёмными, чернильными прожилками. А глаза… они были абсолютно чёрными, без зрачков и радужки.