Каждый вечер мы собирались втроём в общей гостиной Башни Магистров. Это стало нашим ритуалом, нашей тихой гаванью посреди бури. Мы зажигали синий огонь в камине, и его спокойное пламя отбрасывало причудливые тени на стены. Мы почти не говорили о расследовании. Лина приносила свои новые «железки», и мы часами могли наблюдать, как она с ювелирной точностью собирает какой-нибудь сложный механизм. Дамиан иногда читал вслух отрывки из древних, мрачных поэм, и его тихий, ровный голос странным образом успокаивал. Эти вечера были единственным, что удерживало меня на плаву. Но они не могли длиться вечно.
В один из таких вечеров, когда напряжение достигло предела, я понял, что больше не могу молчать. Мы сидели за столом, и Лина, взяв в руки ту самую статуэтку из чёрного камня, задумчиво её вертела.
— Странный артефакт, — проговорила она, хмурясь. — Техника… очень древняя. Глубокое зачарование, многослойное. Словно десятки плетений наложены друг на друга, как слои в луковице. Доступ к таким знаниям имеют единицы. Я бы… я бы, наверное, смогла сделать что-то похожее, но здесь… здесь уникальный почерк мастера. — Она подняла на нас глаза. — И этот почерк, эта «подпись» в плетении… я видела её раньше. В книгах из Запретной секции. Так работал один из бывших ректоров Академии, Эразм, прозванный «Ткачом Теней». Но он умер двести лет назад.
Я посмотрел на Дамиана, потом на Лину. Их анализ был важен, но он не приближал нас к главному.
— Я собираюсь следить за ректором, — сказал я тихо. — Постоянно. Через Сеть.
Дамиан оторвался от своей книги. — Опасно. Он один из сильнейших менталистов в Империи. Он может тебя почувствовать.
— Я знаю, — ответил я. — Но я должен. Я не могу просто сидеть и ждать.
Этой же ночью я начал. Я сел в своей комнате, отгородившись от иллюзорного сада и бездны, и погрузился в Сеть. Я нашёл его эфирный след — мощный, сложный, как хитросплетённый узел, защищённый десятками ментальных щитов. Но я не пытался их пробить. Я нашёл тончайшую ниточку, связывающую его с пространством самой Академии, и привязал к ней частичку своего внимания, став его невидимой, неосязаемой тенью. Я провёл так почти сутки. Я «видел» всё, что он делает, как будто смотрел плохое, скучное кино.
Сначала — ничего подозрительного. Он работал с документами, подписывая приказы и распоряжения. Проводил совещание с магистрами факультетов, отчитывая их за падение дисциплины. Принимал послов из Тевтонского Ордена, обсуждая с ними какой-то пограничный конфликт с холодной, выверенной вежливостью. Вечером долго читал в своей личной библиотеке, попивая чай. Обычная, рутинная жизнь главы огромной Академии. Я уже начал думать, что Дамиан прав, и я ошибся, что это какая-то сложная ловушка, подстава.
А потом… глубокой ночью, когда вся Академия спала, он встал. Подошёл к стене своего кабинета и открыл портал. Не в Башню Магистров. В другое место. След был рваным, нестабильным, защищённым от слежки. Я едва не потерял его, но в последний момент успел «зацепиться» за саму структуру портала. Ректор вышел в трущобах Петербурга, в том самом Гнилом Переулке, где мы нашли мёртвого некроманта. Он встретился с двумя фигурами в тёмных плащах. Я не мог расслышать их разговор через такое расстояние и помехи, но я «видел» обмен. Ректор передал им какой-то свёрток, а они ему — маленький, туго набитый мешочек, который тихо звякнул. Золото.
Затем он вернулся. Я продолжал следить. Я был вымотан, ментальная слежка на таком уровне отнимала колоссальные силы. И в тот момент, когда я, полностью выжатый, разорвал связь и открыл глаза…
Он стоял в моей комнате.
Он стоял у моего стола и смотрел на меня. Без гнева. Без удивления. С холодным, почти научным интересом. Он не пришёл через портал. Он просто… был здесь.
— Довольно увлекательное занятие, не так ли, Алексей? — спросил он спокойно. — Следить за чужой жизнью. Подглядывать.
Я потерял дар речи. Меня прошиб холодный пот. Я был в ловушке. Он всё знал. Он чувствовал меня всё это время и просто играл со мной, как кошка с мышкой.
— Зачем ты следишь за мной? — спросил он, и его голос был абсолютно лишён эмоций.
Я молчал, лихорадочно соображая. Любое слово было бы ошибкой. Но я был готов. Моё тело было напряжено, я был готов в любой момент «сдвинуться» или атаковать.
— Хорошо, — он кивнул, словно прочитав мои мысли. — Раз ты не хочешь говорить, скажу я. Мне поступило распоряжение. — Он выдержал паузу. — От Императора.