Он был выше и, казалось, физически сильнее меня. Его голубые глаза метали молнии.
— Ты думаешь, раз мой отец заключил эту… сделку, тебе всё позволено⁈ Ты думаешь, ты можешь вот так подходить к моей сестре⁈ Называть её «Настей»⁈
Он встряхнул меня.
— Я тебя на дуэли почти в порошок стёр, щенок! И сделаю это снова, как только представится случай! Держись от неё подальше, ты меня понял⁈
Он стоял вплотную, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Он ждал моей реакции. Он хотел драки. Он провоцировал меня.
Я не стал вырываться. Я даже не попытался убрать его руку со своего кителя. Я просто смотрел на него. Спокойно. Прямо в его горящие яростью глаза.
— Ещё одно движение, — сказал я тихо, и мой голос был абсолютно лишён эмоций, — и ты окажешься на полу. Вниз лицом.
Я сделал паузу, давая ему осознать мои слова.
— Отпусти меня. Прямо сейчас.
Моё спокойствие, моя уверенность, полное отсутствие страха — всё это сбило его с толку. Он ожидал чего угодно — ответных оскорблений, попытки вырваться. Но не этого.
Он на мгновение замер. Его хватка ослабла. Он смотрел в мои глаза и видел там не испуганного мальчика, которого он победил на дуэли, а кого-то другого. Кого-то холодного, чужого и опасного.
И он испугался.
Он не просто отпустил. Он отшатнулся от меня, как от огня.
— Ты… — прохрипел он. — Ты не Воронцов…
Он смотрел на меня с суеверным ужасом, а затем, не говоря больше ни слова, развернулся и почти бегом скрылся в коридоре.
Я остался один. Я спокойно поправил китель, словно ничего не произошло.
Я не применил ни капли магии. Я не использовал ни одного приёма. Я победил его. Одним только взглядом.
Я смотрел вслед убегающему Родиону. Он просто пацан. Если бы Алексей Воронцов видел это, он бы вёл себя с ним по-другому, по-своему, аристократично-гадливо. Но я был не Алексей. С другой стороны, Воронцов тоже был пацаном… а теперь… теперь я и сам не знаю, кто я. Мне стало немного грустно от этой мысли.
Ладно, не время для рефлексии.
Я пошёл дальше по коридору, направляясь в сторону Южного Крыла, где, судя по карте лекаря, находились учебные аудитории. Мне хотелось взглянуть на расписание. В конце концов, я теперь не пленник, я — студент! И если за мной наблюдают, пусть видят, что я занят важным и совершенно нормальным делом.
Южное Крыло было самым шумным. Здесь было полно студентов, которые сновали между высокими дверями аудиторий. Я нашёл то, что искал — большую доску объявлений из тёмного дерева, на которой висели пергаментные листы с расписанием для каждого курса.
Я подошёл к доске и нашёл лист с надписью «Курс II».
Расписание было плотным. Я пробежался глазами по названиям дисциплин.
Понедельник: История Родов, Основы Плетений (Практика), Эфиродинамика.
Вторник: Имперское Право, Боевые Трансформации, Древние Руны.
Среда: Этикет и Дипломатия, Защитные Плетения (Практика).
Четверг: Артефакторика (Лекция), Стратегия и Тактика.
Пятница:…
Сегодня был вторник. И первая же пара, которая должна была начаться через полчаса, — «Боевые Трансформации». Звучало… интересно.
Я уже собирался отойти, как вдруг увидел на полях расписания приписку, сделанную знакомым почерком ректора.
«Кн. Воронцову А. Д. — Вторник, 14:00 и Пятница, 10:00 — явиться в ректорат для индивидуальных занятий».
Так вот оно как. Он не шутил. Дважды в неделю — личные уроки с самым могущественным магом Академии.
Пока я изучал расписание, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Я медленно обернулся.
В нескольких метрах от меня, прислонившись к колонне, стояла Вера Оболенская. Она была одна. Она смотрела на меня со своей обычной хитрой, всезнающей улыбкой.
— Изучаете расписание, княжич? — протянула она. — Решили вернуться к нам, простым смертным?
Она отделилась от колонны и медленно подошла ко мне.
— Я видела вашу… сцену с Родионом. Очень впечатляюще. Вы его напугали. И не только его.
Она остановилась совсем рядом.
— А ещё я видела, как вы ушли с Анастасией. Все видели. И теперь вся Академия гудит, как растревоженный улей. Никто не понимает, что происходит.
Она заглянула мне в глаза.
— А я вот, кажется, начинаю понимать. Вы не так просты, как казались, Алексей Воронцов. И мне это… нравится.
Её голос был как мёд, но я чувствовал в нём стальные нотки. Она не просто болтала. Она что-то хотела.
Как только она подошла ближе, я снова почувствовал это. Чувства Воронцова. Желание. Восхищение. Он был влюблён в эту девушку, очевидно. И, чёрт возьми, было за что. Её взгляд, её манера держаться, её манящая, опасная энергия…