Он атаковал первым. Тьма, которую он призвал, была не похожа на то, что я видел раньше. Это была не просто магия теней. Это была пустота, анти-жизнь, концентрированная боль и отчаяние, накопленные им за десятилетия страданий. Она хлынула на меня, как чёрная река, высасывая свет и тепло из самого воздуха. Я выставил вперёд руку, сплетая свой самый мощный, адаптивный «Кокон». Серебро и золото вспыхнули, создавая двухслойную сферу, но под натиском его воли щит начал трещать и плавиться, как стекло под ударом молота. Он не просто бил. Он разрушал саму структуру плетения.
Я отвечал «Пространственными лезвиями», срезая куски реальности вокруг него, пытаясь отсечь его от источника силы — от этой поляны. Но он уходил от них, «сдвигаясь» с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой лишь чёрные, дымящиеся разрывы в пространстве. Его движения были рваными, неестественными, как у сломанной марионетки, но невероятно быстрыми.
Наш бой был не просто битвой магов. Это была битва двух мировоззрений. Его — полного горечи и ненависти ко всему миру, который его отверг, который заставил его страдать. И моё — полного новообретённой, отчаянной любви к этому же миру, к его друзьям, к его будущему. Он был воплощением прошлого, от которого я сбежал. Я — воплощением будущего, которое он потерял.
Он был сильнее. Опытнее. Злее. Каждое его заклинание было отточено годами боли. Каждое движение — выверено и безжалостно. Я чувствовал, как слабеет мой щит, как силы покидают меня. Он загонял меня в угол, теснил к краю поляны.
— Ты слаб! — кричал он, и его голос гремел над поляной. — Ты всё ещё цепляешься за свою человечность! За свою мораль! Отбрось её, Петя! Вспомни, кем мы были! Вспомни унижения! Вспомни безнадёгу! Прими свою тьму, и ты станешь таким же, как я! Мы могли бы править этим миром вместе!
Я падал. Мой щит рассыпался серебряным пеплом. Его тьма уже касалась меня, ледяная, высасывающая жизнь, и я увидел, как на моей руке появляются чёрные вены проклятия. Я понял, что у меня остался только один ход. Последний. Отчаянный. Я не мог победить его силой. Но я мог лишить его цели.
Я посмотрел на стазис-поля, где в янтарной магии висели Дамиан и Игнат. И я отпустил себя. Я перестал быть Петей-стратегом. Я позволил другому голосу зазвучать во мне. Голосу Алексея. Тому, что было скрыто глубоко внутри. Тому, кто отчаянно любил своего брата и винил себя в его «смерти».
«Игнат!» — прозвучал во мне его безмолвный, полный тоски и раскаяния крик.
И моя магия, магия Пространства, послушалась не меня, а его. Она рванулась не ко мне, не на защиту, а к ним. Она ударила по стазис-полям, разрывая их в клочья.
Игнат и Дамиан рухнули на траву, приходя в себя, кашляя.
Корф взревел от ярости, поняв, что я сделал. Он лишился своих трофеев. Он бросил в меня последний, смертельный заряд тьмы.
— Теперь ты умрёшь!
Но было поздно. Игнат, едва придя в себя, увидел, что происходит. Увидел меня, увидел тьму, летящую в меня. Он вскинул руку, и пространство вокруг нас троих — меня, Дамиана и его самого — исказилось, свернулось, как скомканный лист бумаги.
— Брат! — это было единственное, что я услышал, прежде чем мир исчез.
Мы оказались в полной, абсолютной темноте. Это не была просто комната без света. Это было… ничто. Я не чувствовал своего тела. Я был чистым сознанием, парящим в бездне. Я слышал голоса. Далёкие, полные боли крики Дамиана и Игната, которые тоже попали сюда, в эту ловушку между мирами, в изнанку Леса.
«Ты звал меня,» — пророкотал голос, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда. Он был древним, как сама Вселенная, и в нём не было ни добра, ни зла, лишь безграничное, холодное знание. «Ты пришёл в моё сердце. В сердце Леса. И теперь ты — мой.»
— Кто ты? Что это за место? — крикнул я в пустоту.
«Я — то, что было до света. Я — то, что останется после. Я — кровь этого Древа Миров. А ты, дитя Старой Эры, — забавная аномалия.»
Голоса друзей становились всё тише, полные страдания. Тьма поглощала их.
«Но я предложу тебе сделку, маленький человек,» — продолжал голос. «Я чувствую твою связь с тем, другим „листом“. С твоим домом. Я могу отправить тебя назад. Прямо сейчас. В твоё тело. В твой мир. Ты забудешь всё это, как дурной сон. Или… ты останешься здесь. Навечно. Один. В этой тьме, со своим даром. Твоя боль будет расти. Твои страдания будут вечными. Выбирай.»
Я был в отчаянии. Вернуться домой? Но я знал, что там меня ждёт смерть. Остаться здесь? Это была пытка хуже смерти. Я слушал крики Игната и Дамиана и падал на колени в этой небытийной пустоте. Я не знал, что делать. А потом я вспомнил. Свет. Всегда есть свет.