— Я о том, что среди нас… среди Совета… именно там должны… есть предатели.
— Предатели? Они есть везде. И у среди людей, и среди эльфов… А в Совете и подавно. Вот только как вывести их на чистую воду? А, кстати, ты знаешь, кто в Орешке возглавил бунт?
— Кто?
— Гудимир Бельский.
Это имя я слышал от провидцев.
— И что?
— Чем тебе не кандидат на роль Великого Мага.
— Ему до этого ещё далеко, — хмуро заметил Бернар.
— Далеко, — соглашаясь кивнул головой посол. — Вернее, далековато. Но… Всегда есть «но». Знаете ли вы, кто такой Гудимир Бельский?
Я пожал плечами, а Бернар промолчал.
— Прекрасный маг. Сильный маг. Лучший ученик…
— Предатель, — резко прервал посла Бернар. — Не пытайтесь размыть границу между добром и злом. Я понимаю, что в своё время он не мало сделал для Лиги. А, может, даже и очень много. Но сейчас он предатель. Хитрый, изворотливый…
— Как вы категоричны, мой друг, — посол встал и подошёл к небольшому круглому столику, где стояли бокалы насыщенного гранатового цвета. Налив в один из них вина, сладко пахнущего какими-то пряностями, Пьер ди Ардер повернулся к нам.
— Это всё «политик», — сказал он, делая ударение на последнем слоге. — Тонкая игра.
— Тонкая? — нахмурился Бернар. — Вы его оправдываете?
— Нисколько. Просто понимаю.
— Понимаете? — Бернар отчего-то рассердился. — Никакие заслуги не оправдывают его предательство…
— Он не всегда был таким.
— Возможно. Сейчас вы сошлётесь на обстоятельства, мол, они заставили его перейти на сторону врага.
Пьер ди Ардер как-то удивленно смотрел на Бернара. В его взгляде читалось недоумение и непонимание столь резкого отношения к Бельскому.
— Гудимир всегда стремился к власти. Чтобы там не говорили о том, какой он раньше был…
— Ты его знал? — спросил посол.
— Ещё бы! Сволочь редкая.
Бернар вспомнил, как Бельский помогал в розыске членов семьи ди Дусер. Он тогда сам пришёл в Анклав и предложил свою помощь. Ведь в тайне Бельский желал завладеть тайными знаниями преследуемой семьи. Надеялся пытками выведать секреты.
Анклав поначалу согласился на участие Гудимира, а когда Клемент ди Дазирэ вывел колдуна на чистую воду, немедленно отозвал своё разрешение для Бельского.
— Понятно, — осклабился Пьер ди Аардер.
В воздухе повисла какая-то напряжённость, которую посол снял своей фразой:
— Вот что, у меня через час Совет… Большой Совет. Мне надо подготовиться. Прошу вас меня простить, я вас покину.
Пьер ди Ардер сделал ещё глоток вина и резко пошёл к выходу.
Через несколько мгновений после его ухода, в комнату впорхнула эльфийка. Она приветливо улыбнулась и мелодичным голоском произнесла:
— Господин Бор, я прошу вас проследовать за мной. Посол распорядился выдать вам награду.
— Награду? — переспросил я.
— Всё верно. Пойдёмте.
5
Целый день мне пришлось ходить по Новограду: то в Приказ к Исаеву, но не застав там его, пошёл потом на главную площадь в Торговый Дом к гоблинам-ростовщикам; затем в квартал к гибберлингам на поиски водяников. Дело в том, что Зая ещё утром просила договорится с водяниками насчет рыбы. Она что-то пыталась объяснить, но занятый своими проблемами, я пропустил всё мимо ушей.
К концу дня голова шла кругом. В лесу было легче, чем в столице.
В трактире сегодня вечером было очень шумно. Я с трудом отыскал Заю и, перекрикивая гам, спросил:
— Что происходит?
— Так свадьба же Милы. Это моя троюродная сестра по отцовой родне.
— Свадьба? Здесь? — не понял я.
— Здесь, — рассмеялась Зая. — Понимаешь, в избе все не поместятся…
— Я что-то пропустил?
Корчакова снова рассмеялась.
— Я же тебе утром говорила…
— Да? Извини, забыл.
Я поднялся наверх и переоделся. В всё ещё голове кружились отрывки из сегодняшних разговоров.
Бернар остался в посольстве. Он ещё раз посоветовал мне не высовываться и быть крайне осторожным.
— Устал? — в комнату заглянула раскрасневшаяся Корчакова.
— Есть немного. Кстати, вот держи, — тут я протянул ей кошель с золотом. — Эльфы оплатили, так сказать, мои услуги.
Вдруг вспомнилось недовольное лицо гоблина, выдающего по расписке деньги.
Зая приняла тяжёленький мешочек и охнула.
— Что же то за услуги, коли столько платят? — шутя спросила она. — Ты, кстати, с водяниками говорил?
— Угу. Завтра с утра привезут… А куда ты столько рыбы берёшь?
— Да на свадьбу же! Как ты меня утром слушал!
Я смущённо улыбнулся.
— Ладно, пошли, а то не удобно получается, — сказала Корчакова.
— Может я…
— Пошли. Пошли, давай, — Зая схватила меня за руку и потянула за собой.
Шёлковая нежная кожа её пальцев скользнула в моей твёрдой шершавой ладони… Я резко потянул Корчакову назад к себе и она, охнув, рухнула на меня.
— Да ну их, гостей! — сказал я. — Останемся здесь.
Зая улыбнулась и чуть покраснела.
— Потом. Всё потом, — закусив нижнюю губку, промурлыкала она.
Мы спустились вниз, где вовсю плясал народ. Зая скользнула в сторону подклета, а я отправился на поиски свободного места.
Пир, как говорится, был горой, в самом разгаре. Тысяцкий завернул в скатерть курицу и зычным голосом попросил родителей новоявленного мужа, чтобы те благословили «вести молодых опочивать».
Тысяцкий уже хорошо поддал, потому несколько раз сбивался, чем вызывал целую волну весёлого хохота.
Молодых благословили, и повезли в опочивальню в их новый сруб на северной окраине слободки.
Девки из заиной прислуги живо накрыли второй «горный» стол. Музыканты дружно заиграли и тысяцкий со свахой кинулись жарко выплясывать в центре комнаты. Следом бросилась и молодёжь. Остальные лишь весело похлопывали, а то и просто вели пустые пьяные разговоры.
Я быстро утолил первый голод и теперь сидел подбоченившись со здоровенной кружкой ароматного пива.
Зазывалы пригласили всех за накрытый стол. Едва гости расселись, понеслись поздравительные величания, а чуть погодя женщины затянули «При вечере, вечере».
— Скучаешь? — незаметно подсела рядом Зая.
Её глаза блестели. Вся счастливая, прямо светящаяся изнутри, она прижалась щекой к моему плечу и подхватила вместе с хором:
Песня кончилась, и гости тут же выпили.
— Не пойму, — сказал я Зае, — отчего следует на свадьбах петь грустные песни?
Корчакова пожала плечами и вздохнула, незаметно утирая в уголке глаза маленькую слезинку.
У входных дверей я увидел ратника. К нему уже приставали подвыпившие зазывалы, поднося рюмку водки.
Я встал и подошёл к солдату. Чутьё подсказывало, что это ко мне.
Завидев меня, ратник, потянувшийся было к рюмочке, тут же выпрямился и резко кивнул головой в знак приветствия.
— Имперские замашки, — проворчал старик, сидевший недалеко у двери и куривший трубку. — Вот в наше-то время так старшим почёт не оказывали. Поклон били. Понатягали обычаев поганых со Святой Земли…
Ратник был молод. Он смутился и как-то растерянно посмотрел мне в глаза, словно ожидая нагоняя в свою сторону.
— Слушаю, — спокойно сказал я.
— Я от Избора Иверского… вернее, от Исаева. Он меня послал…
— Кто послал? — не понял я.
— Это… Исаев… Он сейчас у Избора… был… В общем, вам надлежит завтра к обеду придти к Исаеву.
— Куда придти? — парень говорил так путано, что я совсем не понял смысл его послания.
— К нему… домой…
— Домой? Или в Приказ?