— А во-вторых?
— Мы займемся подготовкой покушения.
— Разумеется, за прежнюю цену, — уточнила Магда. — То есть за семьдесят пять тысяч, не так ли, дорогой?
— Совершенно верно, Мэгги. За семьдесят пять кусков.
— А наше вознаграждение? Полагаю, помимо этих глупых угроз, ты припас для нас что-нибудь более существенное?
— Каждый из вас получит по пять тысяч фунтов. Или по четырнадцать тысяч долларов.
— То есть вы останетесь с неплохой прибылью, — покивал Прайс. — Но не с максимально достижимой. Вы мягчеете, Падильо.
— Вы слышали еще не все, Прайс.
— Позвольте уточнить, правильно ли я все понял, — вмешался Димек. — Мы… я полагаю, речь идет о нас шестерых, спасаем эту женщину, жену Маккоркла. А затем вы соглашаетесь убить Ван Зандта за оговоренную ранее сумму, — он помолчал, изучая содержимое бокала. — Что-то здесь не сходится. Почему просто не связаться с этими африканцами и не сказать им, что вы передумали? Мол, вы готовы выполнить их требование при условии освобождения женщины и выплаты вознаграждения.
— Они не выпустят женщину, пока я не убью Ван Зандта, — возразил Падильо, — а потом расправятся с ней. Они также отделаются от Маккоркла и любого другого, посвященного в их первоначальные планы.
— То есть и от вас?
— Естественно. Но, если их премьер-министра убью я, без особой спешки.
— Вы не из тех, кто сознается в содеянном, — кивнул Прайс.
— Вы, похоже, затеваете одну из своих сатанинских игр, Майкл, — вступила в дискуссию и Магда. — В итоге кто-то остается калекой. А то и умирает.
— За возможный риск вам хорошо заплатят, — напомнил Падильо. — Но сложности действительно есть. Премьер-министр прибывает уже на следующей неделе. И за оставшееся время мы должны не только освободить миссис Маккоркл, но и подвести африканцев к тому, чтобы они заменили меня Димеком.
— Почему мною?
— У тебя репутация классного специалиста.
— Раз уж исполнитель получает большую долю, — Прайс откашлялся, — позвольте заметить, что и у меня есть определенный опыт в подобных делах.
— На англичанина они не согласятся.
— Американец-то их устроил, — гнул свое Прайс.
— Американец, который продавал оружие и скрывался от прежних работодателей. Так, во всяком случае, они полагали.
— Я получу большую долю? — Димека более интересовали практические аспекты.
— Ты оставишь себе половину полученного от них. Остальное поделят Магда и Прайс.
— Ваша доля?
— Скажем так, нам уже заплачено.
— Ты все еще не работаешь, не так ли, дорогой? — проворковала Магда.
— Нет, не работаю.
— Вознаграждение по-прежнему составит семьдесят пять тысяч долларов? — Димек желал полной ясности.
— Вероятно, да.
— И эти деньги приплюсуются к тем четырнадцати тысячам, что вы уже обещали заплатить нам? — вставил Прайс.
— Да. Надеюсь, теперь все довольны? Есть еще вопросы?
Вопросы иссякли. Они посидели, не переглядываясь, уйдя в себя. Возможно, уже тратили еще не отработанные деньги.
— Когда я должен это сделать? — нарушил тишину Димек.
— В пятницу. На следующей неделе.
— Где?
— Угол Пенсильвания-авеню и Восемнадцатой улицы. В полутора кварталах от Белого дома.
— Ружье поставят они? Я, знаете ли, отдаю предпочтение фирме…
— Какое будет ружье, тебе без разницы, Димек. Потому что ты его не убьешь. Наоборот, промахнешься, чтобы потом всем стало ясно, что покушение придумал сам Ван Зандт.
— Святой Боже! — воскликнул Прайс.
Магда ослепительно улыбнулась.
— Дорогой, не зря ты говорил, что нас ждут некоторые сложности.
— И вы продолжаете утверждать, что не работаете, Падильо? — подозрительно глянул на него Димек.
— Продолжаю.
— А у меня такое впечатление, что это типичная операция американской разведки. Только многое может пойти наперекосяк, и скорее всего пойдет.
— Вы все равно будете в плюсе, даже если что-то и пойдет не так. Я заранее заплачу вам по четырнадцать тысяч, и вы будете свободны от обязательств передо мной. Разве этого мало?
Прайс облизал губы.
— Честно говоря, я бы хотел получить и мою долю от семидесяти пяти тысяч.
— Когда мы получим деньги, Майкл? — спросила женщина.
— Завтра.
— Где?
— Надо подобрать место встречи. Я буду все знать в одиннадцать утра. Позвоните мне в салун. Какой номер? — он повернулся ко мне, и я назвал номер.
— Кто платит нам по четырнадцать тысяч, если вы не работаете? — полюбопытствовал Прайс.