— По меньшей мере, на несколько дней.
— И кто же нацелился на тебя?
— Португалец, заплативший за оружие и подготовку наемников. Он действительно существует. Я даже имел с ним дело.
— И ФБР защитит тебя от него?
— От его агента… или агентов.
— С какой стати?
— Потому что в обмен на защиту я расскажу им о моих сделках с оружием. Тех, что я довел до конца.
— И если Ван Зандт спросит, почему ты не можешь убить его, ты ответишь, что попал «под колпак» ФБР.
— А чтобы найти доказательства, им потребуется лишь оглянуться. Мальчиков Гувера не заметит только слепой.
— Но мы предложим им замену.
— Димека. И выйти на него они смогут лишь через меня, гарантировав жизнь Фредль.
— Чего стоят их гарантии.
— Ничего лучшего я придумать не могу. Мы потребуем, чтобы тебе предоставили возможность говорить с Фредль каждый вечер, вплоть до вторника. Или они соглашаются, или на сделке ставится крест.
— Торговаться-то нам не с руки.
— Я это знаю.
— Если ФБР сядет нам на хвост, они попытаются возложить на нас вину за покушение. В этом деле они — лишние.
— Я думаю, мы сможем избавиться от них, как только африканцы убедятся, что ФБР опекает нас, как наседка — цыплят. Большего нам от них и не нужно.
— Ты возьмешь семьдесят пять тысяч?
— Конечно. Нам же расплачиваться с этой троицей.
— А как ты задействуешь оставшуюся пару — Прайса и Шадид?
— Один будет работать с Димеком, второй — с нами, когда мы поедем за Фредль.
— Если выясним, где они ее прячут.
— Об этом можешь не беспокоиться.
Я покачал головой.
— Мне бы твою уверенность.
Мы договорились встретиться в десять утра. Падильо решил остался в салуне, а я отправился домой. Благо пошел уже двенадцатый час ночи. На Коннектикут-авеню повернул налево. Пешеходы встречались редко, погода стояла сухая и прохладная. Октябрь — не лето. Легкий ветерок гнал по асфальту мусор. Мужчина в солдатской шинели времен второй мировой войны пожаловался, что голоден, и я дал ему четверть доллара. Он поблагодарил и зашагал прочь. Я же думал о том, что скажу Фредль при встрече, чтобы она посмеялась и побыстрее забыла о случившемся.
Но в голову полезли совсем другие мысли, ибо в тот момент я ничем не мог помочь Фредль, да и благополучный исход казался весьма и весьма проблематичным. А потому мне не оставалось ничего другого, как переставлять ноги да прислушиваться к звукам вечернего города и скрежету собственных зубов. Идти я мог только домой. Слушать — только себя. И ждать, мучаясь неизвестностью.
Они выступили из-под арки административного здания. Трое. Молодые, лет двадцати двух, не более. В свете уличного фонаря я различил их длинные волосы. В куртках со множеством молний и в джинсах. Руки они держали в карманах. Один заступил мне дорогу. Двое держались по бокам.
— Да здесь человек, — заговорил тот, что стоял передо мной. Ростом повыше остальных, пошире в плечах.
— И правда, человек, Джилли.
Джилли воспринял последнюю фразу как шутку и громко рассмеялся, продемонстрировав мне свои зубы. Похоже, чистил он их не слишком часто. И без особого усердия.
— Извините, — пробормотал я и попытался обойти Джилли.
Он вытащил руку из кармана, ухватил меня за левое плечо и толкнул назад. Несильно.
— Вы торопитесь?
— Совершенно верно.
— Отделай его, Джилли. Вы с ним в одной весовой категории, — послышалось слева от меня.
— Вы припозднились, — заметил Джилли.
— Я работаю допоздна.
— И где же вы работаете?
— Поговорили, парень, и хватит. Дайте мне пройти.
— Вам придется подраться со мной, приятель, — процедил Джилли.
— Я не хочу с вами драться.
— И тем не менее придется.
Я решил начать с того, что стоял слева от меня. Возникло предчувствие, что у него в кармане нож. Изо всей силы ударил его в солнечное сплетение. Он отшатнулся, сел на асфальт, его вырвало. Я же повернулся к двум оставшимся. Джилли ударил меня левой. Я нырнул, но его кулак задел мое левое плечо. Второй парень тоже бросился ко мне, но я пнул его в колено, и он запрыгал на одной ноге, безучастный к исходу сражения. Я же достал из кармана нож, раскрыл его и двинулся на Джилли. Тот попятился. И пятился до тех пор, пока не уперся в стену. Одной рукой я взял его за грудки, а второй поднял нож, чтобы он видел, как блестит лезвие.
— Так какой глаз тебе менее дорог, приятель?
Он закрыл глаза и замотал головой.
— Не надо, мистер! Ради бога, не надо!
Потом он заплакал. Хорошо еще, что не наложил в штаны. Я его отпустил. По стенке он добрался до угла, затем бросился бежать. Остальные двое последовали за ним. Похоже, они напали на меня от скуки. Один из способов поразвлечься в пятницу вечером. Наверное, не только в Вашингтоне.