— Вы мистер Падильо и мистер Маккоркл?
— Да.
Мужчина кивнул.
— Пожалуйста, присядьте. Вас ждут.
Длинный холл уходил в глубь дома, вероятно, в ту часть, которую в свое время занимала кухня. Двери в левой и правой стенах, закрытые, вели в комнаты. Примерно посередине располагалась витая лестница. Пол устилал коричневый ковер. У стен стояли диваны и стулья. Мужчина скрылся за сдвижными дверями в левой стене. Пять минут спустя он широко раздвинул их.
— Премьер-министр вас ждет.
Падильо прошел первым, я — следом за ним. Бизнесмен, построивший дом, вероятно, принимал здесь гостей. Торговая миссия использовала зал для переговоров. Большой, черного дерева, письменный стол важно стоял напротив двери. К нему узким торцом примыкал второй стол, за который усаживали членов делегаций. Сейчас за ним сидело двое мужчин. Третий, по виду усталый и очень больной, невообразимо старый, восседал за письменным столом.
— Садитесь, пожалуйста, — старик указал на два стула у свободного торца второго стола. Голос низкий, безо всякой дрожи.
Мы сели. От двух мужчин, сидевших у самого письменного стола, лет тридцати пяти — сорока, блондина и брюнета, нас отделяли два пустых стула. Чувствовалось, что роста они высокого, да и ширина плеч внушала уважение.
— Вы — Ван Зандт, — констатировал я.
— Верно. Кто из вас будет стрелять? Я надеялся, что смогу угадать, но сейчас вы оба, что два охотника.
— Где моя жена? — напирал я.
Старик ответил долгим взглядом глубоко посаженных глаз, затем кивнул и повернулся к Падильо.
— Значит, вы.
— Где его жена? — разлепил губы Падильо.
Ответил блондин:
— Она в полной безопасности.
— Я не спрашивал, в безопасности ли она, — процедил я. — Меня интересует, где она сейчас.
— Этого мы вам сказать не можем.
Ван Зандт посмотрел на блондина.
— Достаточно, Уэнделл, — и взгляд его вернулся к Падильо. — Редко кому, мистер Падильо, выпадала возможность детально изучить биографию человека, который должен его убить. Надеюсь, вы простите мое любопытство, но вы заинтриговали меня.
— Раз уж никто не собирается представить нас друг другу, я возьму это на себя. Справа от тебя Уэнделл Боггз. Министр транспорта. Слева — Льюис Дарраф, министр внутренних дел. Мы встречались в Ломе.
— Ваша жена слишком много говорит, — сообщил я Боггзу.
Тот покраснел и посмотрел на Ван Зандта. Старик уперся ладонями в стол, приподнял локти, так, что они оказались вровень с плечами, наклонился вперед. Он напоминал рассерженного индюка, приготовившегося взлететь.
— Мы собрались не для того, чтобы препираться, — проревел он. — Мы собрались, чтобы подготовить мою смерть, и я приложу все силы, чтобы осуществить задуманное.
— Извините, сэр, — потупился Боггз.
Дарраф, второй министр, повернулся к Падильо.
— Вы готовы начать?
— Что именно?
— Обсуждение нашего плана.
Падильо откинулся на спинку стула, достал сигарету, закурил, выпустил струю дыма.
— Конечно. Обсуждать так обсуждать. Если не ошибаюсь, покушение намечено на вторник.
— Совершенно верно, — старик опустился на стул. — То есть мне осталось меньше трех дней, — мысль эта, похоже, безмерно радовала его. Боггз и Дарраф, наоборот, заерзали на стульях. — Какие чувства возникают у вас, мистер Падильо, при подготовке такого вот убийства? — продолжил Ван Зандт. — В цивилизованной обстановке, за кофе и сигарами, которые я прикажу подать чуть позднее. Как я понимаю, такого рода работа вам не в диковинку?
— Говорят, что да.
— У вас это написано на лице. Вы — прирожденный охотник. Мне восемьдесят два года, и я нисколечко не жалею, что меня ждет такой конец. Скажите, каким оружием вы намерены воспользоваться?
— Как-то не думал об этом. Наверное, вполне подойдет «гаранд М-1», испытанный карабин второй мировой войны.
— То есть обойдетесь без спортивной винтовки?
— Все зависит от того, что удастся достать. Я не отдаю предпочтения какой-либо марке.
— А я вот помню мою первую боевую винтовку, — старик откинулся на спинку стула. — «Ли Метфорд» модель 11. С десятьюзарядным магазином и шомполом длиной в полствола. Весом больше десяти фунтов, длиной — более четырех футов.
Тут Ван Зандт закашлялся. Кашлял он долго, с надрывом. Лицо покраснело, на лбу выступил пот. Наконец приступ кончился, и старик печально покачал головой.