— Не знаю. Да и какое мне, собственно, дело.
— Тогда почему же вы приехали в такую рань из Маклина?
— Я живу в Кливленд-Парк.
— Осенью там, должно быть, чудесно.
— Прайс — профессионал. Вы с ним работали. И знаете, что он способен на многое.
— Он также работает и на вас.
— Правильно, работает.
— Вы можете зажечь перед ним красный свет.
— Могу, но тогда англичане засыпят его вопросами, интересуясь, почему он не выполнил поручение. То есть велика вероятность его разоблачения. А он приносит немало пользы. И нам бы не хотелось что-либо менять.
— А от меня толку нет, — покивал Падильо.
Бурмсер перестал улыбаться.
— Для нас вы не существуете, Падильо. В архивах нет ни единого упоминания о нашем сотрудничестве. Мы об этом позаботились.
— Неужели ни одного?
— Будьте уверены.
Теперь заулыбался Падильо.
— Вам пришлось перелопатить кучу бумаг. За те годы я много чего понаделал под вашим чутким руководством. А зачем вы мне все это говорите?
— Выполняю указание.
— Должно быть, в вашем заведении у меня еще остались друзья.
— Максимум один.
Падильо пожал плечами.
— Хорошо, Бурмсер, сегодня вам поручили сыграть роль старого слепого Пью и вручить мне черную метку. Что-нибудь еще?
— Только одно: мы никогда о вас не слышали. Если вы попадете в беду, выпутывайтесь сами. Не будет ни телефонных звонков, ни подмоги. Никто нигде никогда не замолвит за вас и словечка. Вы давно этого хотели, Падильо, и вот добились своего. Для нас вы — мексиканец или испанец, незаконно проникший в страну, хотя мы не уверены и в этом, ибо, повторюсь, мы вас знать не знаем, — на том Бурмсер и закончил, тяжело дыша.
Падильо повернулся ко мне.
— Нет ли у тебя вопросов к посыльному?
— Надо бы узнать, что произошло с твоими взносами в пенсионный фонд.
Бурмсер одарил нас прощальной улыбкой.
— Я восхищен вашим самообладанием, господа. На этом позвольте откланяться, — у двери он обернулся. — В одно время, Падильо, вы знали свое дело. И вам еще и везло. Теперь вам потребуются и мастерство, и везение.
— Всем нашим глубокий поклон, — напутствовал его Падильо.
Брови Бурмсера взлетели вверх.
— Они никогда о вас не слышали.
С тем за ним и закрылась дверь.
— Роль эта ему понравилась, — прокомментировал я.
— Но он раскрыл Прайса.
— Получается, Прайс сказал англичанам, что ты собираешься застрелить Ван Зандта, а они поручили ему прикончить тебя.
— Вроде бы да.
— Неужели Прайс хотел, чтобы его похвалили и погладили по головке?
— Скорее он хотел получить денежки.
— От кого?
— От англичан. Он говорит им, что я готовлю покушение на Ван Зандта, они требуют, чтобы он меня остановил, что он и делает. Сверхплановая работа влечет за собой и дополнительное вознаграждение.
— А что потом?
— Он войдет в долю с Димеком, и они прикончат старика.
— А теперь скажи мне, как это все сочетается с нашим планом? Тем самым, что ты начертал на обратной стороне спичечного коробка.
— Более-менее, — Падильо отнес на кухню пустую чашку с блюдцем.
— В каком смысле менее? — спросил я его, когда он вернулся.
— Я не собирался делать из Прайса героя. Теперь придется.
Глава 19
Сильвия Андерхилл вышла из спальни для гостей до того, как Падильо успел познакомить меня с коррективами, которые следовало внести в наш план. Он замолк на полуслове, и мы оба поздоровались с ней.
— Я услышала, что вы с кем-то говорите, и решила, что проспала.
В то утро она надела голубой костюм из тонкой шерсти, глаза сияли, лицо дышало умиротворенностью, и едва ли причиной тому был всего лишь шестичасовой сон.
— Заходил наш давний знакомый, — пояснил Падильо. — Как видите, ненадолго.
— Давайте я приготовлю завтрак, — предложила Сильвия.
— Мне только гренок, — определил я свое меню.
— Мне тоже, — поддержал меня Падильо.
— Вы не будете возражать, если я сварю яйцо или два? — Сильвия улыбнулась. — Умираю от голода.
— Яйца в холодильнике.
Падильо последовал за ней на кухню, и вернулись они с гренками, яйцами, ветчиной и кофе. Мы уселись вокруг кофейного столика. И Падильо первым делом познакомил Сильвию с распорядком дня.
— В одиннадцать часов у нас встреча. Вы останетесь здесь. Закроетесь на все замки. Дверь никому не открывать, кроме меня и Маккоркла. Если зазвонит телефон, трубку не снимайте.