— Для завтрака уже поздно, для ленча — рановато. Какие будут предложения?
— Неплохо бы выпить, но сегодня воскресенье.
— А где найти бар, где не слишком чтут законы?
— Лучше нашего салуна не придумаешь.
— Туда мы и поедем.
Воскресная служба еще продолжалась, а потому машин существенно поубавилось. По Эйч-стрит мы доехали до Семнадцатой улицы, когда Падильо предложил взглянуть на отель «Роджер Смит».
Я повернул налево, к Пенсильвания-авеню, затем направо.
— Кортеж Ван Зандта поедет этим же путем.
Падильо придвинулся к окну и посмотрел на сад, расположенный на крыше отеля.
— В это время года он закрыт, не так ли?
— Конечно.
Мы повернули направо, на Восемнадцатую улицу, и доехали по ней по пересечения с Коннектикут-авеню. Каким-то чудом свободное место у тротуара нашлось напротив нашего салуна. В зале я включил один ряд ламп, но если стало светлее, то ненамного. К бару мы продвигались, то и дело натыкаясь на стулья. Падильо прошел за стойку и зажег подсветку бутылок и раковин.
— Что будем пить?
— Даже не знаю.
— «Мартини»?
— Почему бы и нет.
— С водкой?
— С джином.
— Льда добавить?
— Не надо.
Он быстро смешал коктейли и поставил передо мной полный бокал.
— Этот нектар поможет тебе избавиться от той печали, что хотела излечить Магда.
— Держу пари, повеселиться с ней можно.
— Она еще и прекрасно танцует.
— Ты вот говорил, что с пистолетом она на «ты».
— Можешь не сомневаться.
— То есть ее мастерство сослужит нам хорошую службу, когда мы поедем за Фредль?
— При условии, что и на следующей неделе она будет играть в нашей команде.
— А будет?
— Не знаю. Поэтому тебе лучше поехать с ней.
Я кивнул.
— Собственно, я и хотел это предложить.
Падильо пригубил свой бокал.
— После того, как ты вызволишь свою жену и отвезешь ее в безопасное место, я бы хотел, чтобы ты подъехал к «Роджер Смит».
— Возможны сюрпризы?
— Не исключено.
Я попробовал «мартини». Смешивать коктейли Падильо не разучился.
— Ты думаешь, они напишут письмо?
— Если Димек как следует их прижмет. Сядет напротив с привычным для него видом — «я не сдвинусь с места, пока вы это не сделаете», и едва ли они устоят. Да и особого выбора у них нет.
— Для него это письмо — страховка.
— Хорошо бы и ему держаться того же мнения. Потому что он может просто рассказать африканцам, как мы хотим использовать их письмо.
— Я уже думал об этом. Но в этом случае он ничего не выгадывает.
— Будем надеяться. Я также надеюсь, что и Прайс теперь не будет охотиться за мной.
— Скорее всего нет, но ты что-то уж очень заботишься о нем, хотя не прошло и двенадцати часов, как он в тебя стрелял.
Падильо потянулся за шейкером, заглянул в него.
— Забочусь я все-таки не о Прайсе. Давай выпьем еще по бокалу, а потом пойдем и где-нибудь перекусим.
— Не возражаю.
Вновь он смешал «мартини» и разлил по бокалам.
— С Прайсом все куда забавнее, чем кажется на первый взгляд.
— Не понял.
— Письмо — письмом, но только из-за него он бы от меня не отстал.
— А что же еще удержит его?
— Сколько раз стрелял он в меня?
— Дважды.
— Он дважды промахнулся. Пять лет тому назад обе пули сидели бы во мне. Три года тому назад он бы умер до того, как нажал на спусковой крючок. Ты заметил, что я в него не выстрелил.
— Я подумал, что ты решил изобразить джентльмена.
Падильо усмехнулся.
— Дело в другом. Я не мог унять дрожь в руке.
По Коннектикут-авеню мы дошли до ресторана «Харви», где и перекусили. Затем вновь поехали на Седьмую улицу, нашли место для стоянки и поднялись в знакомую комнатенку с металлическими стульями и пыльным столом. Я спросил Падильо, не беспокоит ли его рана. Он ответил, что бок побаливает, а потому я вновь предложил ему место за столом. Сам поставил стул рядом, второй — так, чтобы положить на него ноги, и сел. И не было у нас другого занятия, кроме как ожидать прибытия гангстеров.
Появились они ровно в два, Хардман и трое негров, в строгих темных костюмах, белых рубашках, при галстуках и в начищенных ботинках. Он представил их нам и сказал им, кто мы такие.
— Это Веселый Джонни, — указал Хардман на высокого тощего негра и большим ртом и толстыми губами. Я бы дал ему года тридцать два — тридцать три. Негр кивнул нам, вытащил из кармана носовой платок, протер сиденье одного из стульев и сел.