Георгий вспомнил, что хотел походить с Ниной на лыжах, зайти на опытное поле к знакомому агроному. Там всегда вкусно угостят, приятное общество.
Дело шло к весне, хотя еще могла быть пурга и непогода… Георгий подошел к мольберту, теперь он уже не был зависим от Ткачева и Барабашки. А сначала со страхом и надеждой ожидал, появятся ли… Теперь в его власти — будут делать, что велит. Только сигары нужны не такие. Пусть у Максима сигара будет побольше… Мысленно разговаривая, он хлопотал вокруг своих героев. Казалось, это настоящие живые люди, герои, а там за рекой, в восемнадцати километрах от города, существовали лишь их блеклые прототипы, даже копии. И все же очень любопытно, как те, живые, поглядят на этих… Но я все пишу мужчин. Нет, я не тот художник, который заслужил любовь прекрасной женщины. Надо знать внутреннюю жизнь женщины, чтобы писать. Может быть, и у крейсера есть какая-то жизнь, которую надо вообразить… И тогда все получится.
…Бригада рыбаков тянет рыбу из ледовой майны. Наблюдал, когда ездил с Гагаровой. Георгий все фигуры переставил по-своему, воспользовался рисунками, сделанными прежде, в эту же бригаду завербовал характерные физиономии из других колхозов и приделал им другие руки. Тут же появился Кокоро. В райисполкоме рассердятся: мол, как это Журавль попал в другой колхоз. Но Журавль оживляет всю группу, краски какие, он в рыжем треухе, как с солнцем на голове, и в красных унтах.
Не получалась рука у женщины-рыбачки. Попросил Нину позировать. Смотрел наброски разных рук.
Впору учись писать заново! Вот беда. Картина, воспевающая героический труд, застряла на деталях, на женских руках, которые поднимают лом.
В самом деле, женщины мне не удаются. Почему? Может быть, я их на самом деле не знаю? Тайных пружин жизни женщины я не понимаю или вижу односторонне глупо.
Зачем только я назвался художником! Право, бросить всё! Но стыдно.
Солнечный полдень. Падали с крыш и разбивались огромные сосульки. А тайга еще бела, темна, сурова. Сопки — как огромные сугробы. Но вскоре зазвучат ручьи, погонят городскую грязь в трещины толстейшего слоя льда, как в таинственные пещеры.
В воскресенье по горной речке шли с Ниной на лыжах. Снег разъеден солнцем. Хорошо идти там, где снег цельный.
Добрались до стройки нефтеперегонного завода.
Огромные красные гнутые трубы, сложный переплет на широкой белой площадке. Вокруг — четырехугольник леса из лиственниц. И сотня одинаковых двухэтажных, теплых стандартных домов. Ими командуют пять коттеджей.
Раменовых пригласили обедать к главному инженеру. Нина играла на рояле, все пели и танцевали.
А на другой день позвонила Ольга и сразу приехала вместе с мужем. Директор нефтеперегонного завода приезжал утром в город, был в горкоме, встретил там Вохминцева, просил узнать, не согласится ли его приятель Раменов устроить выставку своих картин в новом клубе нефтеперегонного завода. Раменовы, по его словам, произвели на инженеров хорошее впечатление. Там народ из Баку и из Москвы…
— Пожалуй! — ответил Георгий. Нина обрадовалась.
Через два дня пришел рабочий. Его прислали из горкома.
Очень умело и бережно помогал упаковывать картины. Ему лет тридцать пять, работает он в модельном цехе на заводе.
Закрывали, завязывали и грузили на машину картины. Увозили их на далекую стройку закутанными, как детей.
В воскресенье черноглазые бакинцы обступили на выставке Нину. Она и Георгий отвечали на многочисленные вопросы.
Здание клуба деревянное, светлое.
Пришел директор завода. Он с широким вздернутым носом, скуластый. Вздрагивают багровые одутловатые щеки. Он в меховых сапогах.
Ему главный инженер рассказал, что на стройке побывал талантливый художник.
— Вы почему решили, что он талантлив? Потому, что его жена на пианино играет? Или вы видели его картины?
— Я раньше видел его картины, Михаил Михайлович! — ответил главный инженер. — Но не думал, что он живет здесь.
— Это стоит?
— Да.
Михаил Михайлович развел руками:
— Так сделать выставку! Как никому не пришло в голову?
Прошла неделя. И вот впервые в новом городе открыта выставка. Но не в самом городе, а на стройке, в клубе. И сколько шума, разговоров, все возрасты тут. Пришли дети в валенках и красных галстуках, бабушка пришла, пожилые армяне-нефтяники, уральцы, которые строят огромную трубу. Инженеры все до единого, а главный инженер — как гид на выставке.