— Михаил Михайлович! Посмотрите, какая девушка! — с восторгом говорил он.
— Михаил Михайлович, — подошел к директору высокий монтажник с атмосферно-вакуумной трубчатки, — рыба-то как нарисована! Нет, товарищ директор, я уволюсь, если не будете отпускать на рыбалку. Хватит этих сверхурочных. Что в нашей речке за лов!
— А у тебя есть лодка? Ты же видишь, что тут нарисована лодка, а в лодку прыгает рыба сама, — громко и вразумительно, как всегда, словно разжевывая каждую свою мысль, говорил, подымая широкое лицо, массивный директор.
— Да я сам могу лодку сделать…
Выставку все пересмотрели за день, во вторник она закрылась.
— Как твое впечатление? — позвонил директору завода секретарь горкома Петров.
— Я вам говорил, приезжайте посмотреть, Алексей Иванович…
Все газеты: две городских, все заводские многотиражки — написали о выставке. Петров велел прямо со стройки всю выставку перевезти в горком партии и разместить в зале заседаний. Георгий суетился и не работал.
Он решил пополнить выставку и отнес в горком «Экскаватор».
Работники горкома, как и все население города, — приезжие. Многим нравились пейзажи. Они смотрели на картины местной природы как бы глазами своих детей. Все эти люди много и однообразно работали, а выставка с ее живыми веселыми красками была для них отдыхом, чем-то вроде поездки на курорт.
Напрасно автор ждал упреков.
Около «Экскаватора» все время стояли зрители. Улыбались, качали головами. Красивая белокурая библиотекарша с удивлением взглянула на подошедшего Георгия. Спросила:
— Это правда?
Что-то еще хотела сказать, но ее перебили.
— Конечно, безобразие! — сказал пожилой инструктор горкома.
— Лес рубят — щепки летят! — ответила немолодая латышка из отдела агитации.
«А этюдик все-таки скучненький!» — подумал Георгий. Обошлось без споров. Даже Петров не обратил внимания.
Секретари пригласили Раменовых после просмотра на чашку чая.
На днях Петров уезжает в Москву. Его вызывали в ЦК. Давно шли слухи о том, что его возьмут туда на постоянную работу. Но пока Петрова некем заменить на этой ответственнейшей стройке.
На столе бутерброды и печенье. Орхидеи и нарциссы из новой оранжереи. Ею заведует жена Петрова.
Весна, идет весна! Цветы.
— У нас будет выставка цветов в клубе завода! — сказал Петров.
Широкоплечий Модулин, в сапогах и в галифе в обтяжку на толстых ногах, как всегда, говорил зычно.
А чай густой, свежей заварки, горячий, такой никогда не получишь в столовой. Чистые-чистые ложки, натертое до блеска серебро. И белоснежная крахмальная скатерть. Тихо и тепло. Радиоприемник в углу — редкость, штука не доступная никому. Георгий заволновался, когда Петров включил приемник и послышался шум и рокот волн. Казалось Георгию, что он слышит плеск волн океана, раскаты прибоя под скалами и на широких косах; что это не радиоволны, а вой ветра над морями, шум тайги, звуки того огромного мира, который отделял эту теплую и чистую комнату от далеких-далеких радиостанций в чужих городах.
— По-русски говорят японцы! — сказал Петров. — Пропаганда против нас.
Величайшее доверие. Петров и Модулин разрешали Раменовым слушать враждебную пропаганду. И она лилась злым, насмешливо-сдержанным, но ядовитым потоком.
Петров неслышно помешивал в стакане серебряной ложкой. Модулин стоял, засунув руки в галифе, как памятник комиссару времен военного коммунизма.
— Они повторяются, — сказал Петров через десять минут и выключил приемник.
Получалось, что Петров как бы становился покровителем Раменова. В свое время Вохминцев посоветовал пригласить его на прогулку, с квартирой тоже началось не с Петрова. Так и теперь с этой выставкой. Начали директор нефтеперегонного Штейн и его главный инженер Мелкадзе, а Петров только дал делу ход. И все же он очень симпатизировал Раменову и в душе был доволен, что в его городе есть несколько по-настоящему талантливых молодых людей.
После короткого разговора Раменовы поднялись.
Модулин похлопал Георгия по плечу.
— Заходи ко мне запросто, — он всех звал на «ты». — Помогу во всем. С продуктами как у тебя? — спросил он Нину.
— Очень хорошо.
— Как так?
— Я получаю военный паек.
— Так это ты получаешь. А он? Что же вы вдвоем на одном пайке? Или с базара берете? Кормите своими гонорарами спекулянтов? Скажи мужу, пусть ко мне зайдет, я все сделаю!