Сидеть ему предстояло в первом ряду, разумеется, подле Ирины Александровны, а значит его неловкое появление привлекло самое живое внимание со стороны собравшихся. К слову, выглядела Ирина Александровна просто прелестно. Вместо тугого узла на затылке, в этот раз ее шикарные волнистые волосы цвета спелой пшеницы были лишь перехвачены лентой в тон платью.
- Вы очаровательно выглядите, Ирина Александровна. Молю вас больше никогда не сооружайте на свой голове ничего подобного, что вы сотворили для бала у генерал-губернатора. Это было ужасно.
- И вам добрый день, Сергей Павлович. Елизавета Демидовна уверила меня что вы не против помочь мне и кузине вернуться в свет. Стоит ли начинать разговор с оскорблений?
- Да, вы не умеете принимать комплементы! Я же только что выразил восхищение вашей сегодняшней прической!
- Вы невыносимы…
- А вы не умеете делать выводов из прошлых ошибок. Продолжите в том же духе, и мы не опровергнем, а лишь подкрепим слухи о нашей ссоре.
- Но вы же могли начать разговор каким-то другим образом!
- Мог, но тогда это выглядело бы натянуто и наиграно, а так вы уже вторую минуту с воодушевлением перешёптываетесь со мной вместо того, чтобы смотреть на сцену. Ну же! Толкните меня локтем, как делаете это со своим братом, улыбнитесь и погрозите мне веером, и я уверен первый раунд в битве за ваше возвращение останется за нами.
Ирина неуверенно обвела глазами ряды слушателей и убедилось, что именно они с князем, а не барышня на сцене приковывают к себе всеобщее внимание. Толкать князя локтем она, конечно, не стала, но натянуто улыбнулась и прижала затянутый в перчатку палец к губам, призывая князя соблюдать тишину.
Завершала семейный музыкальный концерт младшая дочка Верещагиных, исполнившая пастушью песенку на флейте. Малышка так переживала, что трижды начинала с начала, но наконец-таки собравшись с духом сыграла произведение до конца. Ирина Александровна чуть ли не прослезилась от умиления.
- Боже, какое же она чудо! Такая маленькая и такая храбрая.
- Чудесным можно назвать что угодно, но не звуки, которые она издавала. Слава богу ей не дали в руки скрипку!
- Боже, да как вы можете?! Она же совсем малютка. А вы как играли в ее возрасте?
- Ну вот, видите, вы умиляетесь самой крошкой, а не ее исполнением. А раз так то, чем же мои слова противоречат вашим. Признайтесь, что вы без ума от ребенка, а не от того, как она играла.
- Ну конечно…
- А раз так быть может расскажите от чего вы так противитесь собственному замужеству, раз уж так любите детей?
- Я не… не ваше дело!
Очередную перепалку предотвратила хозяйка дома, пригласившая слушателей пройти в соседнюю с музыкальным залом гостиную чтобы выпить чаю.
Сергей уже было встревожился, что после вопроса о замужестве Ирина и близко его не подпустит, но в очередной раз удивился и даже саркастически приподнял бровь, когда она жестом пригласила его присоединится к ней на кушетке возле окна, где она уже устроилась с крошечной чашечкой чая.
Голосом, чуть более громким, чем требовала обстановка, она начала приглашать Сергея Павловича к себе на обед. Из выдуманной ею истории получалось, что их братья успели порядком сдружиться после зачисления на один факультет и она будет счастлива если оба Акчурина прибудут к ней на обед в ближайший вторник. Сергею пришлось включиться в этот фарс и даже изобрести воспоминания его брата о потрясающем борще, который тот якобы имел удовольствие опробовать в гостях у Соколовых в прошлый раз. Ирина Александровна тут же подтвердила, что да, борщ — это гордость их кухарки, которая приехала в Петербург из Малороссии, и от того, как никто другой знает толк в этом блюде. Разговор рисковал скатиться в дешёвую оперетту на гастрономическую тему, если бы к ним не подошла Верещагина под руки с главной сплетницей Петербурга – краснощекой вдовой Берг.
- Ирина, Сергей, рада что вы прекрасно проводите время. Полагаю, что вы не имели пока удовольствия лично познакомится с госпожой Берг, попечительницей Мариинского театра и большой ценительницы музыки в целом.
Сергей, был вынужден признать, что в таком амплуа он Берг действительно не знал, но благоразумно промолчал. Данная дама была известна скорее способностью разрушать и восстанавливать из пепла репутацию женщин, а иногда и мужчин. Не имея собственных дочерей, она ничем не рисковала и с упоением разбирала ошибки и промахи молодых девушек, превознося одних и разрушая планы других на успешное замужество. Лично его с ней свела судьба лишь однажды, когда именно Берг вразумила Белозерова отдать дочь замуж как можно скорее. Одному богу известно, как именно она узнала про инцидент в галерее Смольного, но уже через месяц девушка оказалась помолвлена лишь бы угодить известной «повелительнице настроений Петербурга».