- Что же ваш отец!?
- Следующие несколько дней я провела в своей комнате, я боялась выходить, пока Миша не пришел ко мне и не сказал, что гости отца уехали из поместья. Уже значительно позже, когда я собралась с силами чтобы поговорить с отцом о случившемся, он нехотя рассказал, что тот молодой человек сам пришел к нему в тот же день и обо всем рассказал. Офицер сказал, что любит меня и очень хотел бы на мне жениться, но если женщина так боится близости, что готова убить, то очевидно супружеская жизнь с ней невозможна… Он даже назвал какой-то диагноз. Как вы понимаете идти к врачу с такой проблемой я не решилась. Да и все симптомы на лицо. Совершенно очевидно, что он был прав, я не готова на то, что мужчины ждут в браке. Я просто не смогу это вынести…
Она закончила свой рассказ совсем глухо, словно только что призналась по меньшей мере в убийстве праведника. Сергей почувствовал, как в висках у него пульсирует кровь: «какое же ничтожество», «неужели она действительно ему поверила?!», «и за все эти пять лет не нашлось никого, кто бы смог ее образумить», «или она просто потешается над ним?»
В последнее поверить было чертовски трудно, так понуро и совершенно подавлено она выглядела.
- … от того я и не училась танцам, никогда не настаивала на выходе в свет. В имении всегда было много дел, а когда отец заболел, то и разговоры об этом сошли на нет.
- Ваш батюшка был идиот. И хоть так нельзя о покойниках, но то, что с вами произошло не имеет к болезни никакого отношения. Если кто и был болен, то это тот мерзавец, которого по-хорошему ваш отец обязан был вызвать на дуэль. Полагаю Михаил еще был слишком юн…
Ирина смотрела на него молча с широко распахнутыми глазами. О боже, она действительно верит, что с ней что-то не так! Ну разумеется если даже у родного отца не возникло сомнений в ее дефектности, как могла молодая и неопытная девушка усомниться в поставленном ей диагнозе.
- Вы не понимаете, о чем говорите. Но даже если в случившемся и есть чья-то вина, боюсь это уже не имеет никакого значения. Для меня все равно уже слишком поздно и поверьте ничто на свете не заставит меня вступить в брак.
- Вот уж не мог представить, что когда-нибудь буду выступать сторонником матримониальных союзов, но мой долг… как мужчины в конце концов… убедить вас, что вы глубоко заблуждаетесь. Не все представители моего пола так отвратительны, как тот подлец. Вы много теряете, отказывая себе в общении с достойными из нас. Бесспорно есть и мерзавцы, но не все же! Черт побери, вы же умная женщина. Ваш брат говорит вы увлекаетесь Жуль Верном… как вы вообще могли в это поверить?!
Ирина насупилась, а Сергей даже обрадовался этому. Пускай она на него злиться, обижается, да что угодно только не видеть больше этого обреченного выражения лица. Не слышать эту ерунду про несуществующую болезнь…
- Я понимаю, что кажусь вам провинциальной простушкой, более того вы правы, такой я на самом деле и являюсь. Но черт возьми, это не ваше дело! Я рассказала вам о самом страшном происшествие в своей жизни только потому что вы наставали… мне от вас ничего не нужно.
Сергей сел к ней очень близко и сам не заметил как поймал пальцами завиток ее волос и потянул, выпрямляя туго скрученную пружинку. От чего-то в гневе он находил Ирину Александровну просто очаровательной. Ее хитрые лисьи глаза блестели и метали молнии и ему хотелось по-мальчишески дразнить ее снова и снова.
- Действительно, почему?
Она напряглась всем телом, но не отстранилась, он был так близко что мог казалось расслышать участившийся стук ее сердца.
- … возможно, потому что вы первая женщина, отказавшая мне… в танце. Ощущение новое, и надо признаться весьма интригующее.
- не верю, чтобы у вас была нехватка в партнершах. На последнем балу я слышала, как девушки сокрушались из-за того, что вечера слишком коротки, чтобы вы могли успеть танцевать со всеми…
Она отодвинулась от него ровно в тот момент, когда из-за двери донеся смех Миши и Саши. Казалось, эти двое весьма неплохо проводили время в компании друг друга. Сергей поспешил встать и приоткрыл дверь в гостиную.
Бал с театральным оркестром
Ночь перед балом Ирина никак не могла уснуть. После ухода братьев Акчуриных, она еще долго была не в себе. Пришедшую домой Анну слушала в пол-уха. На шутки Миши, про их рандеву на едине с князем не было сил даже злиться. Все время прокручивая в голове разговор с Сергеем, она удивлялась своей смелости и внезапно нахлынувшей откровенности. Ей было ужасно неловко, как же она будет смотреть ему в глаза при следующей встрече, особенно теперь, когда она рассказала свою самую постыдную тайну? Немыслимо…