- Вы вольны рассказать мне столько сколько пожелаете. Не хотелось бы чтобы мое любопытство доставляло вам неудобства… Хотя один вопрос прямо-таки напрашивается, что вы делаете на этом вечере в качестве кавалера, если, как и я, не склонны к танцам?
- Полагаю, как и все тут – надеюсь найти супругу. Не поверите, однажды мне это удалось, даже не смотря не хромату, но признаюсь в то время я хромал менее заметно.
- Вы были женаты?
- Да, и очень счастливо, но Лиза умерла при родах нашего сына. И теперь мне бы хотелось найти малышу маму… как вам кажется задача исполнима?
Улыбка сразу исчезла с лица Ирины. Опасаясь, что собеседник может неправильно истолковать ее замешательство она осторожно продолжила:
-Нисколько не сомневаюсь в вашем успехе, но быть может место не самое удачное?
- Я тоже так полагал, но княгиня убедила меня, что стоит попробовать. И признаться после знакомства с вами, я стал склонен доверять ее мнению.
Ирина снова робко улыбнулась. Ей нравилось разговаривать с Владимиром. От него исходила аура спокойствия и безмятежности. Ей было по нраву, как он ненавязчиво вел беседу. Присмотревшись, она осознала, что он старше, чем ей показалось на первый взгляд. Моложавым его делало узкое лицо и худощавое телосложение, а светлый оттенок волос неплохо маскировал начавшуюся седину.
Под внимательным взором княгини они прогулялись к столу с закусками, также постояли у распахнутых окон, когда в зале сделалось душно. Все это время разговор между ними был весьма формальным, но достаточно приятным, чтобы отвлекать Ирину от происходящего в зале. Владимир интересовался имением Соколовых, их урожаем и планами по изменению посадок на следующий год. Ирина, достаточно углубившаяся в хозяйственные дела за последние три года с легкостью и даже не без интереса отвечала на вопросы и в свою очередь задавала свои. Поэтому, когда перед ней внезапно возникла фигура Акчурина, она даже вздрогнула.
- Ирина Александровна, добрый день. Следующим танцем объявлен Вальс, надеюсь вы не забыли, что оставили его за мной?
Ирина испуганно посмотрела на уже спешащую ей на помощь княгиню.
- Я, но вы же… мне казалось, что подобной договоренности между нами достигнуто не было.
- Вы ангажированы кем-то другим?
- Нет, но…
Тут зазвучали первые аккорды вальса, и Сергей Павлович более не мешкая взял Ирину под руки и деликатно, но твердо повел в круг танцующих. Сопротивляться ему без скандала вряд ли было бы возможно, а свой урок со скандалами Ирина, кажется, выучила навсегда.
- Что это за варварство? Зачем вам это нужно?! – шёпотом возмутилась она.
- Мне казалось за приглашение на танец барышни обычно благодарят по-другому.
- Вы выставите меня на потеху публики? В этом ваш план?
- Успокойтесь, вы вовсе не так уж плохи, как о себе думаете… а если перестанете шипеть и сопротивляться, то уверен у нас все получиться.
Звуков музыки Ирина так и не услышала, Акчурин так ловко закружил ее с первого же движения, что ей оставалось лишь рассматривать его галстук чтобы не закружилась голова. Она вдруг отчетливо поняла, что единственное, что от нее требуется – это не мешать. Глубоко вздохнула, уловив аромат его одеколона и опьяненная толи этим запахом, толи волшебством танца растворилась в происходящем. Ей вдруг сделалось очень легко и радостно. Все волнения и переживания отошли на задний план, а перед глазами ее был прекрасный принц, и сама она сделалась по меньшей мене Золушкой на своем первом балу.
В реальность ее вернуло только деликатное покашливание князя:
- Признаюсь держать вас в объятьях чертовски приятно, но, если вы меня сейчас не отпустите боюсь нам придется сражаться со слухами нового рода.
Ирина вздрогнула, словно ее окатили ледяной водой, и поспешила убрать руку с его предплечья, от нее не ускользнуло то обстоятельство, что стоят они к друг-другу, пожалуй, слишком близко и по ее лицу разлилась краска.
- Ну что же вы? Все было не так уж плохо. Вы не разу не наступили мне на ногу и мне кажется, даже смогли получить удовольствие. Стоило ли так сопротивляться?
Ирина была так потрясена, что даже не нашла что съязвить в ответ. Напротив, ей вдруг искренне захотелось поблагодарить несносного Акчурина, за то, что на мгновение дал ей возможность почувствовать это волшебство.
- Это было… восхитительно. Спасибо.