– Вы всех усыпили? – хриплым от волнения голосом спросила Мадина.
Она нервничала перед началом операции, и Сотимара нервничал, хотя ему лучше удавалось держать себя в руках. Аблес, похожий в шлеме на демона-божка древнего дикарского культа, сидел, прикрыв глаза, в салоне на полу. На нем тьессинский шлем смотрелся лучше, чем на Юстане. Уместней.
– Всех, кто попался. Через десять часов будут готовы, тогда и ударим. Как раз и темнеть начнет.
– Дождь может помешать, – заметил фаяниец.
– Никоим образом. Подкатим прямо к парадному подъезду, Аблес нам двери откроет. Даже промокнуть не успеем.
Мартин тоже уселся на пол и потянулся за термосом.
– Мы вчера ничего не решили насчет борешанистов, – напомнила Мадина. – Как быть с ними? Я обещала Теймо Блесновскому, что мы спасем его девушку. Вдруг Юстан что-нибудь с ними сделает, когда начнется атака?
– Аблес ему не позволит, – возразил Сотимара.
– Но ведь там эти самые, надсмотрщики! Юстан мог приказать им убить ребят, если что. Типичный для террориста ход.
– Я думал об этом, – отпив из кружки, хмуро кивнул Мартин. – Скорее всего, надсмотрщики работают посменно. Тогда на смену тем, кто отдежурил ночью, должен заступить свежий наряд – те, кто получил капсулы. Но, во-первых, пересменка могла произойти до нашего визита, во-вторых, все равно несколько человек не выведено из игры. Нас слишком мало, чтобы всюду успеть. Надеюсь, что борешанистам повезет… Хорошо бы они догадались напасть на надсмотрщиков, когда начнется заварушка.
– Они могут и не догадаться. Мартин, наш бронекар, если с разгона, разобьет ворота их лагеря?
– Бронекар-то ворота разобьет, – Мартин пристально посмотрел на нее. – Но мы с Эджен вместе с Аблесом пойдем в Гефаду. К сожалению, иначе нельзя.
– Не только вы с Эджен на что-то способны! Это сделаю я.
– Вы?..
Он уже думал над тем, как бы выручить борешанистов, но Сотимару и Мадину в расчет не принимал – они не бойцы, для такого дела не годятся. Тем более что Сотимара, переводчик, должен находиться рядом с Аблесом. А Мадина… Мартин предполагал оставить ее в машине, чтоб сидела и не высовывалась.
– Ну да, я, – она кивнула, убрав со лба налипшие волосы. – За рулем я не трусиха, ворота разобью.
– Если б в этом была проблема… – Мартин состроил гримасу: упомянутая проблема угнетала его своей безысходностью. – Это ведь не тот случай, когда несчастные заложники с радостными воплями побегут вам навстречу. Их там шестьдесят два человека… Шестьдесят один. – Он вспомнил, что подружку Бениуса Юстан убил. – В машине они поместятся, если друг на друга сядут, но сначала нужно доказать им, что Юстан не хороший дядя, а плохой!
– Я бы загнала их в машину пинками. Без доказательств, – лениво бросила Эджен.
Она отдыхала, расслабившись, пристроив у себя на колене граненую псевдостеклянную кружку с водой.
– Истинно денорское решение! – с неприязнью хмыкнула Мадина. – Шестьдесят человек – пинками? Поглядела бы я, как вы справитесь…
– А как справитесь вы? – повернулся к ней Мартин.
– Я объясню им, что такое Юстан. Скажу, что он обманул их, что это он убил девушку Бениуса. Я уже продумала тезисы своей речи. Уложусь в десять минут. Не волнуйтесь, дома я часто выступала на митингах нашего общественного движения, и люди меня слушали. Недаром эти задоголовые консерваторы так задергались, когда узнали, что я собираюсь баллотироваться в парламент! Если б у меня не было шансов, они бы не стали меня шантажировать. И с борешанистами я сумею найти общий язык.
«А ведь может получиться! Она, конечно, кое в чем демагог, не без этого… Но клин клином вышибают».
В душе он уже согласился, однако вслух сказал:
– Учтите, это опасно. Там ведь будут надсмотрщики. Для вас сложно выстрелить в человека, а борешанисты сломлены и физически истощены, Юстан с ними основательно поработал. Вы сумеете оказать сопротивление надсмотрщикам?
Мадина молчала.
– Я против, – сказала Эджен. – Мы так можем потерять бронекар.
Мадина резко повернулась к ней:
– Значит, машина – важнее людей?!
– Без бронекара мы не свяжемся с орбитой, а это будет актуально после драки с Юстаном. Борешанисты сами пошли за ним. У нас на Деноре есть правило: тот, кто попал в неприятности по собственной глупости, получает помощь в последнюю очередь. После того, как решены более важные вопросы.
– Это у вас, а мы – не денорцы! Неужели вам их не жалко?
– Я не могу жалеть тех, кто сделал настолько глупый выбор, – равнодушно отозвалась Эджен.
– Вот! – Мадина торжествующе поглядела на Мартина, потом на Сотимару. – Вот ее истинное лицо! Это же еще дети, им всем по двадцать лет! Ну неужели трудно понять?!
– Мне тоже двадцать лет, но я не стала бы целовать задницу Юстану. Мартин, окончательное решение за вами. По-моему, не стоит рисковать бронекаром.
– Придется рискнуть. – В данном случае Мартин был согласен с Мадиной, а не с деноркой. – Раз есть шанс спасти ребят – попробуем. Понимаете, Эджен, иногда бывает, что человек, в общем-то неплохой и даже неглупый, поддается чужому влиянию или некритично принимает взгляды, популярные в его компании…
Хм, попробуй-ка растолкуй ей это! Денорские олигархи – монолитная группа, но в то же время каждый из них – ярый индивидуалист. Человек с иным складом характера просто не пробьется в эту среду. Как можно стать чьим-то отражением или отбросить свое мировоззрение ради чужого – этого Эджен, будущий олигарх, не поймет, ибо на такое она органически неспособна.
– В общем, пусть Мадина попробует их вытащить, – подвел черту Мартин. – Я согласен.
Денорка слегка пожала плечами, однако возражать не стала. Тьессин продолжал медитировать. Съев полбанки мясных консервов и выпив еще кружку воды, Мартин взял одну из «вечных ламп» и пошел в кабину – проверить напоследок, все ли в норме. Следом за ним вошла Мадина.
– Спасибо вам, – прошептала она. – Я сумею уговорить их, и с бронекаром ничего не случится. Для меня это очень важно! Если я спасу их, я искуплю свою вину… за ту, прошлую жизнь…
– Мадина, нет никакой вины и нет никакого искупления. Есть только мы, наш выбор, наши поступки. Есть возможность отказаться от плохого в пользу хорошего, исправить ошибку, не повторять прежних ошибок… хотя это бывает сложно, не спорю. А вина, искупление – это все чисто эмоциональные категории. Рычаги воздействия, изобретенные юстанами, чтобы нами проще было управлять.
– Слишком оригинальная точка зрения, – вздохнула Мадина. Он заметил, что ее глаза влажно блестят. – Все равно спасибо.
– Я верю, что вы справитесь. И вот что… Когда все заберутся в машину, выезжайте из лагеря и рвите куда-нибудь подальше. Ну, не совсем подальше, скажем, на пять-шесть километров к югу от Гефады. Чтоб вас не зашибло, когда здесь начнется. Потом найдем друг друга, я с собой сигнальный пистолет прихвачу.
Она кивнула, но уходить не спешила. Наверное, для нее невыносимо было ждать начала атаки в одиночестве. Прислонившись к металлическому косяку, она смотрела на тусклые экраны мониторов, обманчиво оживленные золотыми бликами от лайколимской лампы, и машинально накручивала на палец прядь волос, а Мартин глядел на нее и прикидывал, как бы ее экипировать, чтобы снизить вероятность фатального исхода. Пожалуй, если надеть на нее трофейный валвэнийский шлем и пуленепробиваемую куртку с воротом-стойкой, это даст некоторую гарантию…
– …я не прощу себе, если ты погибнешь, – донесся то ли из салона, то ли из каюты голос Сотимары.
– Андерих, со мной ничего не случится, – мягко отозвалась Эджен. – Ты можешь обещать, что ни на шаг не отойдешь от Аблеса? Даже если тебе покажется, что я в опасности?
Щелкнула дверь, и продолжения разговора Мартин не услышал.
– Ну вот, видите? – шепнул он Мадине.
Он надеялся, та примет к сведению, что денорка не всегда бывает жесткой – к кому-то она может относиться заботливо, даже с нежностью; это ведь она вытащила Сотимару из депрессии после первой стычки с Юстаном. Мадине стоило бы отметить это и признать, что у Эджен есть хорошие черты. Увы, ожидания не оправдались: Мадина среагировала совсем не так, как Мартин рассчитывал.