– Кофе. Пиво. Нормальное человеческое общество… – прошептала она, затуманенно глядя на пронизанную солнечным светом радужную линзу иллюминатора. – Я почти перестала верить, что все это где-то существует.
– Разве в Хоромали не варят пиво?
– Варят. Но мне не давали, – она отставила пустую банку. – Чертова дыра…
– Зато вы собрали ценный материал для монографии, – попытался Мартин утешить ее и заодно перехватить инициативу. – Я тоже несколько раз побывал в плену, на Щерконе меня чуть не съели. Ничего, все пошло в дело и принесло мне в конечном счете приличные гонорары.
– Я полагаю, вас там не трахали, – сумрачно процедила Мадина.
– Чего не было, того не было, – подтвердил Мартин. – Вот что, если это вас так достает, можем завтра ночью сгонять обратно в Хоромали. Я навещу Ялура и переломаю ему руки-ноги. Минутное дело. А потом займемся проблемами, ради которых нас с вами сюда забросили. Ну, как?
– Нет-нет, что вы! – Мадина сделала испуганно-отстраняющий жест. – Нельзя отвечать насилием на насилие. Я не собираюсь отрекаться от своих убеждений ради какого-то немытого задоголового келмака! Для меня мои убеждения – не разменная монета.
– Как хотите, – пожал плечами Мартин. – Мое дело предложить. Тогда сразу переходим к проблемам. Обстановочка в Валвэни на редкость паршивая. То, что здесь происходит, на данный момент не лезет ни в какие логические схемы. Скажу честно: при всем своем недурном опыте с таким я еще не сталкивался.
– Тьессины говорили то же самое, – тихо согласилась Мадина.
– Тьессины?..
– Так называют себя аборигены-негуманоиды. У нас был с ними контакт в Канаморе.
– Они как-нибудь объясняли происходящее?
– Нет. Но казались сильно встревоженными.
– Как погибли остальные?
– На нас напали кочевники. Это было вечером, на закате. Они убили профессора, Зотову, Нейби, Гасана и четверых тьессинов, которые пришли в гости к Зотовой. Меня не заметили, я отошла далеко от лагеря. Там, в Канаморе, очень пересеченная местность: скалы, ущелья, каньоны большие и маленькие… Когда я услыхала вопли дикарей, я спряталась. Канамор на меня плохо действовал, я была почти в депрессии… испугалась, понимаете? Потом спустилась вниз… наверное, часа через три. Все лежали в крови, палатки сгорели. Вездеход тоже сгорел, один покореженный остов остался. Не представляю, как они сумели его спалить. Позже появился Эш. На другой день ему удалось где-то достать чиротагов, двух оседланных и одного вьючного, и мы поехали в Эгтемеос.
– Вы быстро установили контакт с тьессинами?
– Недели через две после того, как разбили лагерь.
– Так… А когда произошло нападение?
– Через пять недель.
Вот и первое противоречие с показаниями Эша: тот утверждал, что кочевники напали вскоре после того, как экспедиция разбила лагерь вблизи канаморского Х-объекта.
– Почему вы ушли из лагеря?
Мадина потупилась.
– Вас даже это интересует?
– Меня все интересует.
– Там растут потрясающе вкусные ягоды, но много есть нельзя, влияет на кишечник… Я не удержалась и съела много…
– Понял. А где был Эш?
– Не знаю. Может, около икс-объекта. Он часто отлучался и бродил неизвестно где. Икс-объект там необычный: целое здание размером с космовокзал, внутри извилистые коридоры, комнаты без углов… Все сглаженное, закругленное, и в отверстиях постоянно свистит ветер. Эта штука на всех наводила оторопь, даже на Зотову, хотя она специалист. А Эша туда тянуло, как на веревке. Наверное, там у него мозги и съехали набекрень… Впрочем, нет. Он и раньше, на Лидоне, был паршивым недоделанным недоноском. – Мадина презрительно скривила губы. – Человек-отражение! Но тогда я ему обрадовалась: хоть кто-то остался жив.
– Тьессины держат чиротагов?
– Нет.
– Тогда где Эш раздобыл чиротагов?
– Я же сказала, не знаю! – Она повысила голос, но тут же опустила глаза. – Извините. Это слишком похоже на допрос…
– Это и есть допрос. Я должен выяснить, что произошло.
– Не знаю, – повторила Мадина. – Может, тех чиротагов кочевники потеряли… У меня было отвратительное состояние, меня ничего не интересовало. Вы уже знаете о «видениях смерти»?
Мартин кивнул.
– Так вот, поблизости от канаморского икс-объекта снятся странные сны, они похожи на «видения смерти», но не обязательно кончаются смертью. Тоже очень подробные, вещественные, кажется, что все происходит наяву…
– И после них остается физическая боль? – подсказал Мартин.
– Не всегда. Главное, они создают иллюзию, будто ты – совсем другой человек. Однажды мне приснилась такая мерзость… – она поежилась. – Редкая мерзость… После этого у меня началась депрессия. Через несколько дней мы поняли, что сны вызывает икс-объект, и перенесли лагерь на сотню метров подальше, тогда это прекратилось.
– Ага… – Мартин прищурился. – А маленькие икс-объекты вам дали тьессины?
– Какие – маленькие? Разве такие бывают?
– Те, что находились у Эша.
– Первый раз об этом слышу!
– Сейчас покажу.
Мартин прошел в свою каюту, отпер сейф и достал изъятые у Вениамина артефакты. «Вы сочетаете в себе интеллектуала-ученого и прекрасный ароматный цветок…» – доносился из салона голос Сотимары. Когда Мартин вернулся, фаяниец умолк.
– Вот, Мадина, взгляните.
– Что это?..
– Эш сказал, что тьессины подарили этот предмет Зотовой. А вот этот он носил на шее, в кожаном мешочке – я обнаружил его после того, как Эш погиб.
– Надо же, я никогда их не видела… Эш вполне мог соврать, иногда он врал просто так, без причины. Они с Зотовой друг друга не переваривали, и она вряд ли показала бы ему вещь, которую прятала от остальных. Ерунда какая-то.
– На каком языке вы разговаривали с тьессинами?
– На савашейском. Они знают савашейский и вакский.
– А вы сами этими языками владеете?
– Я более-менее владею чадорийским, савашейским и немножко – чертовым келмацким.
– Хорошо. Кто-нибудь из вас спрашивал тьессинов об икс-объектах и снах?
– Зотова спрашивала, но они избегают этой темы. Икс-объекты для них – священные памятники, табу.
На этот раз информация сходится с той, что Мартин получил от Эша.
– А что насчет снов?
– Никаких научных объяснений… – Мадина пожала плечами.
– А ненаучные были?
– У тьессинов все объяснения ненаучные. Они выражаются образно, их высказывания еще надо суметь расшифровать! Им бы стихи писать – модернистские, с приветом… Насчет снов они высказались так: мол, каждый из нас носит с собой осколки пути, который остался позади, а вблизи от некоторых священных памятников эти осколки начинают звенеть. Никто не понял, что тьессин хотел этим сказать.
– Они, часом, не обратили внимание на то, что в последнее время их священные памятники ведут себя не так, как раньше?
– Обратили. Их это очень беспокоило, почти до паники! У них там есть один старый тьессин – хранитель древних знаний, и у него было трое учеников. Теперь только один остался, двое погибли во время резни. Этот тьессин-хранитель говорил, что священные памятники просыпаются и что их разбудила чья-то злая воля, подобная камнепаду.
– Ага… Хотел бы я побеседовать с этим тьессином.
– Для этого надо ехать в Канамор.
– Съездим.
Мартин взял прозрачную кружку с остатками кофейной гущи на донышке и потянулся за большим термосом.
– А в Эгтемеос перед этим не завернем? – спросила Мадина.
– Зачем?
– Я хочу выяснить, кто надоумил Эша меня продать. Он не мог сам додуматься до такой гадости.
– Почему бы и нет?
– Видно, что вы его плохо знали, – усмехнулась Мадина. – Вениамин Эш – человек-отражение. Бесхарактерный до полной аморфности. Он постоянно находился под чьим-нибудь влиянием, без этого он просто не мог действовать. Характер у него появлялся, когда появлялся вожак. Эш тогда начинал копировать личность вожака, его манеру говорить, поведение, взгляды… Мы с ним однокурсники, и я все время наблюдала, как он меняется – в зависимости от того, кто становился его идолом. Однажды он в течение целого семестра изъяснялся на блатном жаргоне и вел себя как бандюга, чуть из университета не вылетел. Потом вдруг резко сменил имидж, стал вегетарианцем и начал донимать всех советами, как сохранить в чистоте свою ауру. И так далее… У нас с ним был коротенький роман, и тогда он во всем подражал мне. Как будто я общалась со своей собственной дурацкой копией! Мне это быстро надоело. Он и сейчас определенно кого-то копировал, и я расквитаюсь с этим подонком.