– Я набрала много ивьяпа, – утерев лоб тыльной стороной ладони, вздохнула Мадина. – Хватит. Пойдем обратно?
– Пойдем…
Не договорив, Мартин замер и приложил палец к губам. Человеческие голоса. Раньше они вплетались в лесной шум, не выделяясь, а теперь слышались вполне отчетливо. Люди. Пока еще далеко, но приближаются. Возможно, услыхали крик Мадины.
– Наденьте респиратор и пошли, – скомандовал Мартин.
Сам он тоже натянул свой респиратор, висевший на груди: чернарийские каннибалы обычно начинают атаку с забрасывания жертв наркотическими бомбами. Сделав несколько шагов, он на мгновение остановился, прислушался и сдернул респиратор.
– М-м?.. – спросила Мадина.
– Снимайте. Это не дикари, они говорят на импере.
– Кто же тогда?
– Вероятно, денорцы.
– А вы говорите – не дикари! – она фыркнула.
– Идем. В чем дело?
Мадина Милаус, активистка движения непримиримых противников насилия, побледнела и сжала кулаки, ее глаза заблестели.
– Я не буду бегать от этих мерзавцев! Они везде творят произвол, они уничтожили мирную деревню! Наше благоразумное правительство не позволило мне сказать с трибуны, что я думаю, так я сейчас им скажу!
– Мадина, вы спятили? – тихо осведомился Мартин.
– Нет, не спятила! Я давно хотела им сказать… Можете хоть лопнуть, а я с ними поговорю, я не собираюсь от них прятаться! С ними никто не хочет связываться, вот они и обнаглели. Если я сейчас убегу вместе с вами, я никогда себе этого не прощу. Цель моей жизни – борьба с такими, как они, и я не полезу в кусты.
– Вы мне кое-что обещали, – сквозь зубы напомнил Мартин.
– Простите, но мое дело важней обещаний. Они убили человека в Рильсьене, а теперь рыщут по Чернаре и творят геноцид. Они расчетливые ублюдки: выбирают тех, кого не жалко, чтоб, если что, выложить кучу оправданий. Да пусть они со своими оправданиями идут в Келму или в задницу! Я-то знаю им цену, и, прежде чем они меня убьют, я им кое-что выскажу!
«Все, приехали», – подумал Мартин, холодея. Обыкновенный, не обремененный принципами политик знает, когда надо излагать свое кредо, а когда лучше промолчать, но вся беда в том, что Мадина Милаус не была обыкновенным политиком. Ее звонкий голос дрожал от силы напирающих изнутри эмоций, в глазах появился фанатичный блеск. Человек в таком состоянии не колеблясь выходит с булыжником против танка или открывает окно на шестнадцатом этаже и перешагивает через подоконник, сделав ручкой… или оскорбляет в лицо денорских олигархов. Обещания, Х-объекты, зловредный Габри, Сотимара с его аллергией, собственная жизнь – все побоку. Главное – торжество идеи!
– Мадина, вы способны рассуждать рационально?
– Я способна рассуждать правильно!
– Тогда извините.
Примерившись, он нанес ей короткий удар в скулу, аккуратный и точный. Мадина упала на траву. Мартин убрал меч в ножны, взял ее на руки и легко взбежал по склону оврага, спугнув все того же невезучего паука. Вскоре его настигли денорцы. Двое мужчин и женщина, высокие, мускулистые, одетые и экипированные примерно так же, как он. Без шлемов. Еще бы они были в шлемах…
– Это Мартин Паад, – после короткой немой сценки констатировала женщина.
– Он самый, – улыбнулся Мартин. – Очень приятно! В прошлый раз я так и не побывал в Чернаре, а теперь вот собираю материал для новой книги.
– А это кто? – один из мужчин кивнул на Мадину.
– Моя спутница. Она в обмороке, – Мартин с лицемерным сожалением вздохнул. – Испугалась паука, бедняжка. Такой здоровенный выскочил… В общем, нервы.
По лицу денорки скользнула усмешка: она, олигарх, пауков не боялась.
– Я хочу поскорей донести ее до машины, – озабоченно сказал Мартин. – Пусть отдохнет. Такие переживания не для нее!
Денорцы проводили его до бронекара – на всякий случай, ведь местность кишит каннибалами, а руки у него заняты. Мартин всю дорогу рассказывал им о своих творческих планах, одновременно обливаясь холодным потом: вдруг Мадина не вовремя очнется? Страшно подумать, что будет… На его счастье, она не очнулась. Попрощавшись с олигархами, он с облегчением перевел дух, втащил бесчувственную спутницу в кабину. Поглядел в окошко: денорцы уже исчезли. Мартин взвалил Мадину на плечо и перенес в салон.
– Что с ней? – приоткрыв глаза, с тревогой спросил Сотимара.
– Ей нужен отдых, – туманно ответил Мартин, опуская Мадину на соседний диванчик. – Ивьяп мы нашли.
Он сразу вернулся в кабину, включил зажигание. Надо поскорее рвать когти… Навстречу поползли гребни, овраги, заросли, холмики, ямы. По лицу стекал пот, но Мартин не выпускал руль, чтоб его вытереть: слишком паршивая трасса, на каждом шагу западня. Миновало два часа. До тракта уже рукой подать, но эти последние десятки километров – сплошное нагромождение препятствий. О, какой участок: с одной стороны гребень, с другой – канава метровой глубины, с болотцем на дне, а за ней теснятся растения-воронки нежнейших расцветок. Ширина в самый раз, чтобы прошел бронекар. Чуть левее, и колесо попадет в канаву. Тогда здесь надолго придется задержаться… Машина медленно, как по ниточке, двигалась по узкому промежутку между скалой и выемкой. Мартин был собран и мобилизован, все внимание приковано к дороге. Позади стукнула дверь. Он даже бровью не повел. Впереди канава чуть расширяется, а дорога – то, что можно считать дорогой, – соответственно, сужается, но если провести бронекар с ювелирной точностью…
– Сссукин сын…
В правом ухе как будто взорвалась граната. Голова мотнулась от удара, потерявший управление бронекар вильнул влево, накренился. Мартин ударился виском о шкафчик, чуть не вылетев из кресла. Вскрикнула Мадина, ее тоже швырнуло на стенку. Покатилась по пульту, выпав из специального углубления, кружка из-под кофе.
Морщась, Мартин попытался выпрямиться и оценить обстановку. Натужно урчат моторы, мир за лобовым стеклом неподвижен и перекошен. Наклон – почти сорок пять градусов. Канава все-таки взяла свое.
Глава 19
– Вы меня сами спровоцировали! – угрюмая, с ног до головы перемазанная грязью Мадина всем весом навалилась на лопату, вдавливая лезвие в вязкую неподатливую почву. – Никогда бы не подумала, что вы способны ударить женщину! У меня только-только прошли келмацкие синяки, и тут вы меня бьете как последний келмак. Скула опять распухла, я ужасно выгляжу…
– Если б олигархи узнали, кто вы такая, вы бы сейчас выглядели еще хуже, – утешил ее Мартин.
Такой же грязный, он тоже копал, ни на секунду не останавливаясь для передышки. У него дело спорилось быстрее.
– Жаль, видеокамеры нет, – проворчал он. – Я бы снялся на память с багровым ухом.
– Хотите высудить у меня компенсацию? – сердито прищурилась Мадина.
– Да нет. Я же сказал – на память. Мне не каждый день случается получать по уху от непримиримых противников насилия.
– Это из-за вас я отступила от своих принципов. – Мадина вздохнула, со стоном нажимая на лопату. – С кем поведешься… Я первый и единственный раз в жизни ударила человека, и спровоцировали меня вы!
– У меня не было выбора. Как спасатель, я должен вытащить вас с Кадма живьем, это моя работа.
– А я не могла иначе, это вы понимаете? Раньше я обличала денорских олигархов на митингах, в сети, в телеинтервью, но никогда не встречалась с ними лицом к лицу. Вчера мне представилась возможность бросить в их кровожадные морды все, что я думаю, и тут вклинились вы. Спасатель! – она передразнила его интонацию. – Вы же такой крутой, неужели вы их испугались?
– Я один, а их много. И у каждого из них боевая подготовка на том же уровне, как у меня. Это, во-первых. А во-вторых, я с ними не ссорился.
– Да вы просто-напросто конформист! – Мадина презрительно тряхнула головой.
– Живой конформист, – буркнул Мартин.
Некоторое время они трудились молча, остервенело вонзая лопаты в землю и швыряя в канаву осклизлые комья. Как будто соревновались. Потом Мадина выпрямилась, убрала за ухо упавшую на лоб мокрую прядь, глянула на свои ладони и прошептала:
– Ну вот, кровавые мозоли… Выкапываем машину лопатами, как первобытные люди! Неужели другого способа нет? Сотимара, что делают в Чадоре, если машина вот так застряла? – она повернулась к фаянийцу.