– Проценты, это понятно, но я никому не собираюсь делать имя… Имя понадобится мне самой. И чтобы оно у меня было, его надо заработать! А для этого нужны деньги.
– Я что-то никак не пойму, что ты хочешь от меня…
– Сейчас попробую объяснить… Вот только боюсь, что и ты неправильно меня поймешь… Я обещала себе, что не буду нервничать, но когда разговариваю с тобой, чувствую, что вся дрожу… Сережа, ты бизнесмен и должен знать, что элемент авантюризма так или иначе все равно присутствует в любом деле… Но то что придумала я, можно считать авантюрой на девяносто девять процентов. Я бы хотела, чтобы ты помог мне, но не деньгами, а совсем другим… Я же сказала тебе, что Ирма (так зовут мою благодетельницу, она, кажется, немка) молодая и недалекая… Хотя это, конечно, довольно жестко сказано… Просто она всю жизнь порхала, а потому не может понимать некоторых вещей… Но как я уже говорила, Ирма откровенно скучает: муж целыми днями на работе, она только и знает, что общается с косметичками, массажистками, да со мной, с портнихой… По ее словам, она много спит, смотрит телевизор и читает… Короче, бесится с жиру. К людям она относится в зависимости от положения: я портниха, так она и относится ко мне как к портнихе, повышает на меня голос, капризничает… Уверена, стоит ей представить кого-нибудь министром, с нее моментально слетит эта шелуха и она будет вести себя совершенно по-другому. Для нее люди носят чисто функциональный характер.
– Я все равно еще не понимаю, к чему ты клонишь.
– Ты только не подумай, что я пытаюсь вас свести, я не уверена, что ей нужен любовник… – она покраснела, – но что стоит нам организовать «случайную» встречу Ирмы с тобой… выдав тебя, предположим, за модельера или дизайнера, визажиста или человека от искусства, причем довольно богатого и обладающего бездной вкуса…
– Но зачем? – Костров начал терять терпение. Он никогда не считал себя дураком, но пока что в словах Валентины он не нашел ничего для себя интересного или хотя бы понятного простому смертному.
– Затем, что она может прислушаться лишь к мнению профессионала, специалиста… А тебе нужно будет просто замолвить обо мне пару слов… Ну что тебе будет стоить сказать ей о том, что как модельер я весьма перспективна, талантлива, работоспособна, что в меня можно вкладывать деньги… То, как ты разрекламируешь меня, мы сможем обсудить с тобой отдельно, но главное, когда она с твоей помощью поверит в меня, вот тогда-то ты ей и посоветуешь обратиться к своему мужу-банкиру за помощью… Мол, надо дать возможность Валентине проявить свой талант, организовать показ коллекции, свозить ее пару раз в Париж, а уж после этого делать деньги на ее, уже к тому времени, громком имени… Открыть Дом моделей, ателье, магазин, все что угодно…
– Никогда бы не подумал, что все это я услышу из твоих уст, Валечка… Да ты просто рехнулась! Ты вообще-то представляешь себе, что предлагаешь мне? Играть роль какого-то идиота, помешанного на женских тряпках?
– Ну и что с того? Неужели ты еще не понял, что я могу быть благодарной. Надень часы, теперь ты успокоился, что они не заработаны мною на панели?
– Я не возьму часы… Потому что все это сильно смахивает на взятку.
– Да хоть бы и так. Разве они тебе не понравились?
– Да какое это имеет значение?
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг почувствовал, что у него за спиной произошло какое-то движение. Он повернулся и увидел прямо рядом с собой очень красивую девушку в облегающем черном платье и со сверкающей в руках золотой сумочкой. Тяжелые, свитые из многочисленных цепочек золотые серьги свисали почти до плеч, на груди плоской змеей блестела толстая и массивная золотая цепь. Почти все пальцы девушки были унизаны драгоценными перстнями и кольцами. Эта фантастичная женщина смотрела на него в упор.
– Знакомьтесь, это Ирма, – представила эту роскошную женщину Валентина. – А это тот самый непробиваемый Альтшулер, Михаил Яковлевич. Думаю, что вы, Ирма, сможете называть его просто Михаилом.
Костров от такой наглости посерел.
– Очень приятно, – он все же приподнялся на стуле и поцеловал Ирме руку. – Вы похожи на Таис Афинскую…
***После той жуткой драки, а вернее, трепки, которую Анна устроила в гостинице Маше Сотниковой, думая, что это Валентина, Лариса, получив свои деньги, вынуждена была взять несколько дней за свой счет, чтобы дать возможность успокоиться Маше. Конечно, все равно не обошлось и без скандала: Маша приехала к ней домой и, ворвавшись в квартиру, сама набросилась на нее чуть ли не с кулаками:
– Ты же сказала, что она воспитанная женщина! Что она – дочка профессора. Ничего себе доченька, вцепилась мне в волосы и чуть не содрала с меня скальп! Давай мне сто долларов, иначе я все расскажу ей…