— А не все ли равно кто? Культуру двигают вперед одни, а сливки снимают другие. Это общечеловеческое явление. На Западе то же самое. Посмотрите, кто оттуда к нам приезжает!
— Запад нам не указ. Возьмите, наконец, нынешнюю эмиграцию. Кому она выгодна?
— Конечно нам. Страна очищается от недовольных.
— Но страна и теряет недовольных, которые могли бы здесь стимулировать общественную борьбу и прогресс.
— А вы надеетесь на возможность прогресса здесь?
— Надеюсь! Вы ведь не пережили того, что досталось нам, и не можете судить о том, какие перемены произошли. А благодаря кому?
— Они произошли сами собой.
— Как так? Вы думаете, не было борьбы?
— Конечно не было. То, что вы считаете прогрессом, произошло именно в силу отсутствия сопротивления. И то, что происходит сейчас, не борьба, а возня.
— Если вы имеете в виду диссидентов, вы правы. Но борьба все-таки идет. Только скрытая. И ведут ее люди более серьезные.
— Кто же эти люди? И что же это за борьба?
— Вот об этом я и хочу поговорить с вами серьезно.
— Пустая трата времени и сил. Все серьезное вызывает у меня скуку и отвращение.
Из рукописи
Задача нашей идеологии — сделать человека адекватным той системе общества, в которой он живет, сделать его таким, чтобы он сохранял эту систему, воспроизводил ее в ряде поколений. Такой адекватности можно добиваться разными идеологическими средствами. Наша идеология в силу исторически сложившихся условий была вынуждена избрать путь «научной», то есть апеллирующей к законам природы, общества и их познания человеком. В этом плане ее задача свелась к тому, чтобы представить складывающееся общество не как продукт произвола или случая, а как продукт закономерного развития материи, причем — высший продукт. И требуемый тип человека, формируемый практически, при этом изобразить точно так же, как нечто закономерное, как высший тип личности. Я не хочу здесь излагать, как это выполнено было Сталиным (мною) и армией идеологов под руководством Сталина (моим), — это можно найти в любых учебниках, справочниках, сборниках, монографиях, статьях эту тему. И не хочу это иллюстрировать на конкретных примерах, ибо это очевидно. Это было сделано настолько очевидно, что сейчас всячески пытаются замаскировать упомянутую целеустремленность идеологии. Бесполезная затея. Эту целеустремленность ее можно скрыть только одним способом: делать то же самое дело, но более современно, более умно. Нужно приподняться над общим интеллектуальна уровнем общества хотя бы чуть-чуть, как это в свое время сделал Сталин (то есть я). Я хочу далее рассмотреть только два примера, но не целеустремленности (что очевидно), а действенности идеологии (что далеко не очевидно). Первый будет касаться практической идеологии, второй — идеологии как учения.
Беседа Сота со Знакомым
Зн. Он, конечно, неплохой парень. Любит выпить. А не любит? Бабник порядочный. Как и все мужики так типа, впрочем. Что я имею в виду? Отдельная комната. Борода. Нравится женщинам.
Сот. Вы давно с ним знакомы. Часто разговаривал На какие темы он предпочитает говорить? Как высказывается?
Зн. Он предпочитает молчать. Что касается тем, то особого предпочтения не замечал. На любые темы, как и все мы. Например, вчера мы говорили об очередях за золотом. Он заметил, что это странно. Жалуемся на бедность, а за золотом драки. Говорили об угрозе войны с Китаем.
Сот. Что он говорил на эту тему?
Зн. Не помню. Что-то вроде того, что психоз угрозы войны с Китаем создают специально. Ситуация в стране ухудшается. Под этим соусом можно цены повышать, зажимать. Люди на все пойдут, лишь бы войны не было. Вот что-то таком духе.
Сот. Не заметили ли вы в его поведении каких-либо странностей?
Зн. Он вообще в наших кругах считается чокнутым. К этому привыкли. В чем чокнутость? Ну, например, никак не выходит на защиту диссертации, хотя парень способный. Очень мало печатается, хотя пишет неплохо. Как-то необычно иногда проблемы видит.
Сот. Вы не знаете, не пишет ли он что-либо тайно? Сейчас ведь это чуть ли не в эпидемию перешло.
Зн. Пишет? Ха-ха-ха Как же! Знаете, тут такая смешная история приключилась. Поручили ему сделать отзыв на рукопись одного психа. Он такими делами в институте давно занимается. Так он эту рукопись потерял. И вместо нее решил написать свою и выдать за рукопись автора. А автор умер. Какую-то хохму задумал.
Сот. Это очень интересно. Я прошу вас о нашем разговоре...
Зн. Само собой разумеется.
Будни
Утром МНС зашел к Ученому Секретарю и попросил дней десять еще для работы над рукописью. Тот согласился с видимой радостью и вместо просимых десяти дней дал две недели. Это несколько насторожило МНС, но настороженность сразу же забылась, как только он добрался до малой площадки и перемигнулся с Учителем и Добронравовым. Смываться решили поодиночке, назначив место сбора около редакции «Коммуниста».
Начать решили с ближайшей «стекляшки». Торопиться было некуда. Шли медленно. И столь же вяло говорили о том о сем. Учитель сказал, что по «Немецкой волне» была интересная передача о подлинных целях нашей космической программы и успехах. Добронравов сказал, что цели были известны заранее — военные, а успехи наши всегда временные. Американцы нас все равно обставят. Я знаю нашу систему, сказал он далее. Мы лихо начинаем, а потом хватаемся за кучу других дел, накапливаем массу недоделок и скороспелых решений. И однажды попадаем из-за этого в неприятное положение. И вообще, по моим расчетам, мы стоим накануне крупного краха не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности, и в экономике, и вообще. Учитель сказал, что это — видимость, ибо наша система в принципе есть жизнь на грани краха. Если такого положения у нас нет, То становится совсем плохо, и мы начинаем жить на грани краха, то есть нормально. Добронравов продолжал свою навязчивую идею и сказал, что наша система напоминает бурного учащегося, который накапливает постепенно элементы непонимания изучаемой дисциплины, так что начиная с некоторого уровня действует вслепую, наугад, лишь бы. А это иногда кончается реальным провалом. Учитель спросил Добронравова, как он мыслит реальный крах нашей системы. Добронравов сказал, что это — когда мы лишим способности мыслить. Кстати, сказал он, что произойди если Брежнева стукнуть по голове рельсом? Не знаете? Раздастся звук «БАМ». Не смешно? Я тоже так считаю. Эт дурацкий анекдот принес Качурин. Отвратный, кстати сказать, тип. Говорят, он гомосек. Брехня, сказал Учитель. А если и правда, это его личное дело.