Понятно, пробурчал Старик, но неприятно. Странные мы все-таки существа. Я много раз замечал, что люди предпочитают заблуждения истине вполне добровольно и сознательно.
Письмо к Ней
А здесь — идиллия.
Живи и не тужи.
В одряблый мускул
возвращаются силенки.
Зовутся мальчиками
зрелые мужи,
И бабы старые
тут кличутся «девчонки».
Струится по камням
сонливая река.
Колышет ветерок
еловые верхушки.
Не верится,
что где-то есть ЦеКа,
Есть КаГэБэ,
есть тюрьмы, есть психушки.
О счастье
Наши великие писатели умели говорить глупости и пошлости, ворчит Старик по поводу замечания Дамочки насчет того, что «человек рождается для счастья, как птица для полета». Счастье — вещь весьма относительная. Хотите, я вам расскажу, какой момент в моей жизни был для меня самым счастливым? В армии во время занятий строевой подготовкой или маршей нам устраивали перерывы, чтобы справить естественную нужду. Как только раздавалась команда «Разойдись! Оправиться!», мы затевали игру. Кто-нибудь из нас привлекал «огонь на себя», то есть командовал: «Рота моя, мочись на меня!» И мы все кидались за ним, стараясь помочиться на него. Разумеется он увертывался, и мы больше попадали друг в друга. Весело бывало необычайно. Однажды мне удалось таким образом помочиться прямо на новую фуражку одного отличника боевой и политической подготовки. Мало сказать, что я был счастлив. Счастье гудело и ликовало во мне. Этот миг я не забуду до самой смерти. После этого я стал знаменит на весь гарнизон. Об этом событии разговоров было больше, чем о победах и поражениях на фронтах. А вы говорите — счастье! Так что, я для этого и был рожден — помочиться на голову лучшего солдата роты?!
Из книги Твари
Строительство коммунизма — не стихийный, а целенаправленный и организованный процесс деятельности широчайших масс трудящихся, который происходит под руководством марксистско-ленинской партии. Ей предстоит верно определить начало этапа развернутого строительства коммунизма. Всякое забегание вперед, торопливость могут только затруднить и замедлить движение к коммунизму в условиях, когда не созрели объективные и субъективные предпосылки для такого ускорения, когда принимаемые решения не основываются на научном анализе тенденций развития, практики и опыта масс.
Вместе с тем партия не может и запаздывать с выдвижением задач коммунистического строительства, если для них Уже созрели предпосылки.
В политическом курсе партии находят свое концентрированное выражение объективные закономерности перехода от социализма к коммунизму и сознательное стремление трудящихся построить коммунизм.
Сталин
Петербург. Роскошная гостиная. Жандармский полковник разглядывает себя в зеркало. Входит красивая молодая женщина, говорит тихо, что «этот человек пришел». Полковник просит даму, вероятно — хозяйку особняка, провести «этого человека» сюда. Входит Сталин. Он с усами и бородой, одет под рабочего. Но держится с достоинством.
Полковник. Ну-с, господин Александров, что новенького имеете сообщить о господине Ульянове и его банде?
Сталин. Вы хотите сказать, о Ленине и его партии? Да, я имею кое-что сообщить о них. Но предварительно предложите мне сесть. И обращайтесь ко мне по имени и отчеству.
Полковник. Вы пьяны?
Сталин. Нет. Дело в том, что я — член ЦК партии Ленина, член редколлегии газеты Ленина и руководитель его экспроприационных и террористических отрядов.
Полковник. О, прошу извинения! Это в корне меняет положение. Вы упомянули о экспро- и терроротрядах. Неужели и такие есть у Ленина? Насколько вам известно, он в принципе против...
Сталин. Пока таких отрядов у Ленина нет. Но будут скоро. С вашего разрешения, конечно.
Полковник. Я весь внимание, дорогой Иосиф Виссарионович! Расскажите прежде всего о том, как господин Ленин собирается готовить революцию!
Сталин. Ленин не собирается готовить революцию. Он ждет революцию. Он считает, что мы должны быть готовы встретить революцию и воспользоваться ею в своих интересах.
Автор. Впоследствии этот тезис ленинизма будет извращен в таком духе, будто Ленин и его партия готовили революцию, будто бесконечная болтовня на партийных сборищах и писанина и были подлинной подготовкой революции. Революции не готовят. Они происходят сами, причем неожиданно для всех, и в том числе — для тех, кто претендует на роль активных их творцов. Наша революция была полной неожиданностью для самого Ленина и его соратников. Но это не играет никакой роли в оценке личностей и партий. Я первым начал фальсификацию ленинизма в этом пункте, причем с ведома Сталина. Если мы имеем возможность убедить людей в том, что это мы подготовили и осуществили революцию, сказал он тогда мне, значит, на самом деле революцию подготовили и осуществили мы.
Полковник. Ваш Ленин — неглупый человек. Может быть, целесообразно убрать его?
Сталин. Рано. Когда будет пора, я сделаю это сам.
Полковник. Как же в таком случае Ленин готовится встретить революцию? Кстати, сами-то вы верите в то, что революция будет?
Сталин. Это не имеет значения. Тот, кто хочет встретить революцию подготовленным к ней, должен жить так, будто она может разразиться в любую минуту. Что касается подготовки... Ленин понимает, что идеи революции и их реальное воплощение в жизнь не имеют между собою ничего общего. Главное здесь заключается не в призывах к революции и в болтовне на эту тему, а в том, чтобы первыми узнать ее, когда она придет, и использовать без всяких колебаний все средства, открытые прошлыми революциями, и изобрести новые, неслыханные ранее.
Полковник. Поясните конкретнее.
Сталин. Ленин уверен в том, что никто лучше его лично и его партии не способен встретить революцию и использовать ее. Поэтому главные враги лично для Ленина — это соратники по партии, конкурирующие с ним. Поэтому, считает Ленин, уже сейчас надо так направить поведение его соратников-соперников, чтобы потом никто из них не смог бы претендовать на роль вождя революции. Поэтому главные враги партии Ленина суть другие революционные партии. И с ними надо поступать как со смертельно опасными конкурентами.
Полковник. А что вы сами думаете по поводу этой претензии Ленина?
Сталин. Партия Ленина — единственная, в которой я могу занимать руководящее положение, а Ленин — единственный человек, которого я могу назвать Учителем. Я поставил на Ленина.
Полковник. Какие средства признает Ленин фактически, а не на словах?
Сталин. Любые. Подлог, шантаж, вымогательство, клевета, демагогия, воровство, грабеж, убийство... Короче говоря, все, что способствует укреплению положения партии и его лично.
Полковник. И что во всем этом главное?
Сталин. Деньги.
Полковник. Но...
Сталин. Мы не намерены отягощать казну его величества своими просьбами.
Полковник. Как же в таком случае...
Сталин. Например, банк.
Полковник. Риск.
Сталин. Революция не бывает без жертв.
Полковник. Понимаю. Но сколько можно взять в банке? Много для одного, а достаточно ли для партии? большие суммы редко...