Слова лились непрерывным потоком, словно с несчастной девушки сорвали печать условностей. Вскоре у девушки полились слёзы, но не от горечи разочарования, а от облегчения – наконец-то, за несколько лет тягостных переживаний, она смогла выговориться, поделиться тем, что копилось у неё на душе. Никто не слышал таких откровений, кроме Денни, и её душа радовалась – ведь он стал её другом, с которым можно поделиться своей болью. Пусть это и был друг, к которому она испытывала нечто большее, чем просто дружбу.
Денни, проникшись историей, подошёл и обнял Анастасию, сказав, что она прекрасна. Девушка уткнулась ему в грудь заплаканным личиком. Плечи её вздрагивали от рыданий. Она понимала, что быть в объятиях мужчины, да еще накануне свадьбы, немыслимо, но не было сил его оттолкнуть.
«Плевать. Будь что будет!» – подумала про себя девушка, и крепко обняла мужчину, вдыхая его аромат. Денни вздрогнул. Очаровательное и хрупкое создание, словно трепетная лань, прильнуло к его груди, в которой уже много лет жило безразличие к сердечным делам.
Ангел, дарованным небом, прижимался к нему в поисках душевного тепла. И Денни хотелось отдать всего себя, всю нежность, что существовала на планете. Только лишь для неё. Только для неё.
Живительная влага любви растекалась по его душе, словно по трещинкам иссушенной земли.
Мгновенный испуг сменился радостью. Денни ликовал от осознания того, что сердце этого ангела не принадлежит жениху.
Рубашка намокла от слёз, но мужчина ещё крепче сжал в объятиях девушку, боясь, что, если отпустит – не вернёт её никогда.
Анхель с опаской оглядывалась, чтобы никто не зашел в лавочку.
«Какой позор! Какой позор! Во что она меня втянула? Я не могу этого рассказать, но, если всё зайдёт слишком далеко, она погубит нас обеих!» – кричала душа служанки.
Объятие длилось всего несколько минут, пока Анхель не сказала, что видит приближающихся посетителей. Девушки спрятались за ширму, но люди прошли мимо.
Служанка, не в силах больше испытывать на прочность свои нервы, насильно повела Анастасию прочь из лавки:
– Увидимся завтра? – прошептал капитан. Дыхание было прерывистым, словно он устал убегать от чего-то, что неминуемо наступало и достигало своей цели.
– Конечно, – так же тихо ответила девушка, словно покорно плыла по течению, окончательно выбившись из сил и принимая свою судьбу.
Никаких признаний. Никаких слов. Всё стало понятно в одночасье.
Глава 19
Шли дни. Анастасия и Денни продолжали тайком встречаться в лавке, в которой сама судьба свела их вместе. Бывало так, что они просто молчали, смотря друг на друга влюблёнными глазами – это была особая, уютная тишина, которая не нуждалась в словах. Иногда, когда эмоции переполняли обоих, они крепко обнимались.
Анхель бдила, чтобы девушка не совершила глупость. Временами, когда у служанки было особо нервное настроение, она не позволяла девушке войти внутрь лавки говоря, что их ждёт строгий отец. Тогда Денни и Анастасия мимолётно встречались взглядами и мечтательная улыбка играла на их губах.
Девушка стала меньше болеть и вовремя принимать горькие лекарства, поскольку Денни постоянно интересовался её самочувствием и мог даже строго выговорить ей, если Анастасия забывала принимать лекарства. Несмотря на внешнюю суровость и непоколебимость, капитан больше всего на свете боялся потерять своё нежданное счастье из-за её недуга, потому здесь он не проявлял ни малейшего снисхождения.
Анастасия заметно похорошела. Окружающие умилялись, видя дочь в прекрасном расположении духа. А отец свято верил, что дочь стала на истинный путь, полюбив своего жениха и тем самым заслужив прощение судьбы за прошлые грехи.
Уильям по-прежнему приходил в гости к Анастасии и пытался найти общие темы для разговора, но беседы не клеились. Он тоже заметил изменения во внешности Анастасии и, однажды, поборов свою стеснительность, поцеловал её в щёку.
Поцелуй был быстрым, спешным, стеснительным, будто мокрым носом ткнулась собака. Была ли в Уильяме пылкость? Возможно. Но Анастасия не могла её разбудить, поскольку сама не питала к жениху никаких чувств. Она сделала вид, что была польщена этим приступом нежности, а юноша, испугавшись собственного порыва, покраснел и стал извиняться за свой опрометчивый поступок, запятнав честь невесты:
– Уильям, прошу, успокойтесь, – ласково, с улыбкой, успокаивала Анастасия.
– О, какой же я подлец! Как я смею после этого считаться джентльменом! – ругал себя Уильям, сгорая от злости и стыда.
– Я совсем не оскорбилась, – продолжала утешать невеста. – Это было неожиданно, но не более того. Никто об этом не узнает.