— А я ведь вспомнила тебя, — обратилась она к брюнету, — это ты тогда меня схватил на мосту. Решил припомнить? Вредно быть таким злопамятным.
— Верно, вот только теперь твой дружок Верховный наследник, вряд ли сможет тебя защитить.
У Кас округлились глаза.
— Что ты сказал?!
— Ах, ты не знаешь, — протянул сероволосый, — так даже лучше. Значит ты с ним не знакома.
Оба парня рассмеялись. Свободную руку он положил ей сначала на плечо, а затем медленно направил её вниз. Его пальцы дошли до левой груди и, немного подразнив самого себя, с силой напряг пальцы. Кас издала вскрик, но тут же получила ещё одну пощёчину от брюнета. От обоих несло сильной концентрацией спирта, что она не заметила ранее. Как и всегда, подобные моменты заставляют её помечать каждую мелочь и использовать её. Но чтобы она не делала сейчас, ничего не удавалось.
Снова это новое чувство захлестнуло её с ног до головы. Запястье обжигал браслет, а по жилам начал растекаться огонь. Этот огонь не такой, как был тогда, в первый день активации мутагена. Тогда эта жгучесть была приятна, она была её частью, но сейчас...
Сейчас её собственная кровь причиняла ей агонию. Мутация опять не поддалась контролю и в этот раз все стало хуже. Тело снова свело, оно отказывалось слушаться хозяйку.
— СУКА! — крикнул брюнет отдернув руку и начав махать ею, чтобы приглушить боль от ожога. Второй же просто зашипел и отошёл назад, делая те же движения.
— Какого черта происходит? — прошипел он.
Девушка смотрела на них, её глаза щипало от слез, которые так же не успев дотронуться кожи, растворялись в небытие. Она осела на пол, прислонив колени к груди.
— Попробуй её оглушить, — сказал кто-то из них. Кто именно, она не знала.
— На вашем месте, я бы отошёл от неё, — снова этот голос. Знакомый, резкий и ледяной.
— Нидхёгг, — заикаясь сказал один из парней, — мы нашли её в таком состоянии, подумали что ей нужна...
Краем глаза сквозь дымку девушка заметила как один из незнакомцев отлетел к противоположной стене. Послышался треск. Рядом висящая картина свалилась на пол и её рама, разломавшись, разлетелась в стороны.
Второй парень попытался помочь другу, стараясь направить свою энергию на Нида, но он был слишком слаб. Аспид, даже не смотря в его сторону, откинул живое тело в бок и, кажется, смог сломать ему ногу. Парень выкрикнул что-то несуразное и продолжал стонать от боли, но быстро потерял сознание.
Нид подошёл ближе к первому, которого он откинул, и, взяв его за ворот, замахнулся кулаком. Это его обожженная кисть, даже в таком состоянии Кас могла отличить правую и левую руку. Он с невероятной скоростью познакомил брюнета с его костяшками. Тот вскрикнув, упал на бок. Нидхёгг перевернул его на спину и навис сверху занеся вторую руку для удара.
— Я предупреждал тебя, чтобы ты не смел приближаться к ней, — рычал он.
Аспид говорил что-то ещё, но этого Кас разобрать не могла. Она хотела крикнуть ему, чтобы тот остановился, но не могла издать ни звука. В глотку словно залили расплавленную сталь. Пошевелиться ей не удавалось, тело все отказывались воспринимать свою хозяйку.
"Чувства подчиняются разуму, а разум подчиняется дыханию".
Она повторяла его слова словно заповедь, молитву или мантру.
Нидхёгг ударил парня второй раз. Затем ещё и ещё. Он не останавливался. В каждом его движении злость и ненависть. К ним, а возможно к самому себе. Или может даже и к ней.
Удары повторялись снова и снова. Лицо обидчика залито его кровью и кровью Нида с его разбитых кулаков.
— Ас... — попыталась позвать она, но её тело снова озарилось агонией. На этот раз нестерпимой и чудовищной.
Нид собирался ударить ещё раз, но за сантиметр до лица бессознательного ублюдка повернул голову к Кас и словно увидел девушку впервые. Охотница завалилась на бок и металлической рукой царапала пол. Другой рукой она словно пыталась вырвать свои органы. Она молилась звездам и бесконечному пространству, чтобы искусственные внутренности не расплавились.
Парень убрал с лица мокрые от крови и пота волосы, пропустив их сквозь пальцы.
Он вскочил на ноги и бросился к Кас. Она лежала на полу, и он не мог прикоснуться к её раскаленному телу. Её вены горели, сознание мутилось все сильнее.