«За пятым выступом!»
Дочь короля не спеша направилась через возвышение на крыше, обходя окольными путями дорогу к выходу. Девушка завернула за второй проход, прислонившись лопатками к холодной стене. Рукоятка ножа уже покоилась между пальцев в чёрной перчатке.
Заметив тень, Дарэя взобрались на верхнюю часть своего укрытия и перепрыгнула через возвышение, приземляясь прямо перед человеком в маске. Даже в бездонной тьме стоящей ночи, девушка увидела блеск проскользнувшего страха на дне глаз незваного гостя. И ей нравился вкус его страха. Добыча не может следить за хищником.
Ударив мужчину ногой в бок, отчего человек в маске отлетел к находящейся за его спиной стане, Дарэя прижала локоть к его солнечному сплетению, а нож приставила к шее. Пальцами девушка отдёрнула ткань маски, обнажая лицо мужчины.
— Рихтен, — оскалилась новоиспеченная мятежница, ударяя парня головой об бетонную стену. Из лба помощника Алессантера начала капать кровь, а сам он осел на землю. Пытаясь выговорить хоть что-то, парень схватился за раненую голову, концентрируя расплывчатый взгляд на девушке. — Что ты слышал?
Голос Дарэи был словно потрескивающий огонь. Ярость и злость исходили от всего её естества.
«Он не должен был быть здесь. Какого чёрта?!»
— Феромон был прав насчёт тебя с самого начала, — речь человека с позывным «Слух» была хоть и медленной, но четкой. Скорее всего, он получил сотрясение от столь сильного удара головой об стену. Девушка приблизилась к парню, поднимая его за край куртки и ударяя повторно ногой в живот. Удар оказался настолько сильным, что кажется повредил внутренние органы. Рихтен откашлялся кровью, пачкая рукав девушки.
— Я повторяю ещё раз. Что ты, мать его, слышал?! — Прикрикнула Дар, встряхивая помощника главнокомандующего второй обсидиановой армии. Казалось, что девушка оттягивала неизбежное, ведь уже прекрасно понимала: живым с этой крыши уйдёт только один человек. Дарэя не могла допустить, чтобы все её старания сблизиться с Касэйлин и получить её доверие были вдруг перечеркнуты таким образом. Никто не должен был знать про её шпионаж за мятежниками для Арагаца. Она была невнимательна с самого начала. И теперь ей приходится расплачиваться за это. И если плата за сохранение столь важной информации была в виде смерти этого мятежника, что же, Дарэя готова была восполнить эту плату сполна.
— Всё слышал! — Отхаркивающая кровь, оказалась на щеке девушки, как только мужчина повысил голос. Он еле мог держаться на ногах, но продолжал отчаянно хвататься за имеющиеся хоть малую возможность противостоять высшей силе дочери обсидианового короля. Но это было бесполезно. Дарэя уже приняла решения, от которого нельзя было отказаться.
— Я хотела убить тебя ещё в тех катакомбах, — девушка вспомнила взгляд голубых омутов подруги, приказывающей ей не совершать задуманное. Дарэи было интересно, чтобы на это сказала Касэйлин сейчас и как бы отреагировала. Но так как её сейчас здесь нет, останавливать грядущие убийство тоже некому.
«Лин все равно ничего не узнает об этом».
Дар чувствовала всю хрупкость находящейся в своих руках жизни этого мятежника. Девушка понимала, что уподобляется своему отцу. Жестокость, жажда крови и отсутствия сострадания к своей жертве — все это было не врожденными её качествами, а обретенными по мере жизни под крылом Арагаца. Язык насилия в королевской семье был единственным, которому её обучали каждый день. И это насилие она была вынуждена проектировать и на свой окружающий мир. Ведь только так можно было выжить самой.
«Только так я смогу сохранить то немногое, что имею прямо сейчас. Я не позволю кому-либо отнять это у меня!»
Дарэя опустила тело парня на колени, после чего своим коленом ударила прямо по подбородку мужчины, удерживая его плечи. Челюсть должна быть уже сломана, а значит, кричать он не сможет. Для того чтобы мятежник точно не смог издать никакого лишнего звука, девушка приблизилась к сидящему на коленях парню, надавливая на повреждённую челюсть. Не успел Рихтен осознать происходящее, как женские пальцы в перчатки оказались в его рту, захватывая язык. Лезвие ножа точно прошлось по кончику и спинке языка. Кровь с частью органа, оказались в руке брюнетки, пока сам мужчина с широко открытыми глазами заваливался на бок. Его рот был открыт издавая странное мычание, а пальцы рук как будто бились в судорогах. В руке девушки вспыхнул голубой огонь. Искра упала на лицо мужчины, воспламеняя его волосы и губы. Он не мог кричать, а только издавал предсмертную агонию. Меньше тридцати секунд понадобилось на то, чтобы мужчина замолк навечно. Девушка продолжала отрешенным взглядом смотреть на то, как огонь охватывает остальное тело бывшего мятежника. Внутри девушки была пугающая её пустота. Она не чувствовала ни сожаления за содеянное, ни сострадания по этому человеку. Либо он, либо она. Дарэя уже не знала, как ей воспринимать убийства, происходящие по её вине. Это просто нужно было сделать, чтобы выжить. А то что внутри после каждого убитого её человека наступила ужасающая пустота, было нормой для девушки. Когда-то эта пустота навечно поглотит её, чтобы она понесла кару за содеянные убийства. Но этого не произойдёт сейчас. А поэтому ей было все равно.