- Это мавританка, господин. Здесь её зовут Африкана.
Сарнияр брезгливо оттопырил нижнюю губу.
- Мне никогда не нравились чёрные невольницы. Мой дядя, видимо, решил подшутить надо мной. Я не просил его присылать мавританку. Скажи подружке, Селена, пусть немедля возвращается в гарем.
Обратившись к темнокожей рабыне, Селена произнесла несколько слов на хинди. Та внимательно её выслушала, и, обиженно всхлипнув, что-то невнятно промычала в ответ.
- Она горько сожалеет, что не имела счастья вам понравиться, - перевела Селена. - Говорит, что девушки в гареме засмеют её. Сжальтесь, господин, позвольте ей остаться у вас до утра.
- Хорошо, - согласился царевич, - но я не хочу прикасаться к её телу. Оно вызывает у меня лишь одно желание: взять жёсткую мочалку и попробовать оттереть эту ужасную черноту. Позови-ка того парня, что прислуживает мне.
- Хали! - крикнула Селена.
Паренёк в тот же миг появился на зов.
- Скажи ему, - приказал Сарнияр, - пусть сходит в покои, отведённые моей свите, и позовёт сюда мавра Бехрама. Эта чёрная рабыня должна понравиться моему телохранителю.
Селена перевела Хали его повеление. Пока тот ходил за мавром, одалиски вместе долили ванну горячей водой, добавив в неё сандалового масла из серебряного тазика. Устроившись в ванне, Сарнияр разрешил только одной Селене обмывать его и натирать благовониями. Пока она стояла у бортика, склонившись над ним, он расстегнул ей кофточку, выпустив на волю соблазнительные груди гречанки. Её соски оказались подкрашены хной, и Сарнияр принялся оттирать их мылом, тщательно смывая въедливую краску.
- Хочу поцеловать их, - объяснил он и тут же привёл своё желание в исполнение.
Селена задрожала от страсти, разбуженной в ней его первой лаской, а стоявшая чуть поодаль Африкана шумно засопела от обиды.
- Чему тебя обучали в гареме, Селена? - спросил Сарнияр, теребя её отмытые соски, чтобы вернуть им природную яркость.
- Многому, мой господин, - смущённо ответила девушка.
- И тому, как следует ублажать мужчину?
- Конечно, ведь к этому меня готовили с первого дня.
- Хочу, чтобы ты знала: в любви для меня не существует ничего запретного.
- Об этом говорится в «Камасутре», господин, - улыбнулась Селена и процитировала её первый стих. - «Когда колесо любви закрутилось, никаких правил и ограничений уже не существует». Это была первая книга, которую нам пришлось изучить здесь от корки до корки.
- Прекрасно, - отвечал Сарнияр, решительно вылезая из ванны. - Пойдём же, закрутим колесо любви, мой лунный свет!
Селена обтёрла его досуха тонкой полотняной тканью и осторожно помассировала ему плечи круговыми движениями пальцев. Сарнияр запрокинул голову, постепенно расслабляясь под её искусными руками.
- Пойдём, - настойчиво повторил он, - продолжишь то же самое в постели.
Он взял Селену за руку, увлекая её за собой, но в это мгновение дверь распахнулась, и на пороге предстал Бехрам.
Глава 2.2. Наивные девичьи мечты.
- Вы звали меня, сахиб (прим. автора: господин, повелитель)? - Он по привычке нагнулся поцеловать край одежды царевича, и, к своему смущению, обнаружил, что тот стоит перед ним, в чём мать родила. - Прошу прощения, - пробормотал мавр, не решаясь поднять на него глаза.
- Не тушуйся, Бехрам, - рассмеялся царевич. - Я позвал тебя, так как захотел, чтобы ты присоединился к нашей славной компании. Должно быть, прошло уже немало времени с тех пор, как ты держал в своих объятиях женщину. Эта мавританка, - он указал на Африкану, - усладит тебя своими ласками, а я, следя за вашими утехами, получу двойное удовольствие.
Африкана сделала шаг навстречу мавру, но тот остановил её движением руки, после чего повернулся к царевичу, раздувая ноздри от негодования.
- Вам хорошо известно, что я ненавижу распутство, считаю его самым тяжким грехом.
- С каких это пор, мой добродетельный Бехрам?
- Вы, в самом деле, желаете это знать?
- Да, желаю, - ответил царевич, удобно устраиваясь на ложе, и жестом приказал гречанке продолжить массаж.
Бехрам сузил чёрные глаза, вспыхнувшие недобрым огнём.
- С тех пор, как узнал, что моя Ферида изменяла мне с вами. Я хорошо помню тот день, когда мы вернулись в Румайлу в самый разгар штурма Аба-Сеуд. Вам сообщили, что ваша возлюбленная Гюльфем ждёт от вас ребёнка. Вы торопились к ней, исполненный счастливых надежд, и на радостях позволили мне вернуться домой к моей жене, по которой я безумно тосковал в разлуке. Но её не оказалось дома, она вернулась лишь к вечеру и не выразила никакой радости при виде меня. Мне пришлось чуть не мольбой добиваться от неё того, что принадлежало мне по праву.