Вот так и вижу ее глаза с прищуром. Хотя сидит в контрсвет. Хотя мои глаза закрыты. Все равно вижу. Потому что живу с этой женщиной уже давно и потому что безумно ее люблю.
Не дождавшись реакции, Катя Старофф, лидер-инспектор Комитета Контроля, собственноручно набросила на меня какую-то тряпку из числа взятых с собой в круиз. Наш круизер тем временем покачивался на мелкой волнишке, чуть слышно чавкающей под днищем.
— Как думаешь, Пол, прошлое изменяемо?
Мы уже не в первый раз подходили к этому вопросу с разных сторон, поглядывали на него искоса. Похоже, настала пора задать его в лоб, к чему бы это ни привело. Молодец, Катя.
— Что ты молчишь? — в ее голосе легкое нетерпение.
— Я думаю.
— О чем?
— С чего начать. Точнее, к чему вернуться, чтобы начать заново…
— Ну, и?
— Мы являемся плодом прошлого. Вся совокупность событий так или иначе отразилась в мире, в котором мы живем сейчас. И в нас. Время течет в одну сторону. Мы не можем вернуться в прошлое, чтобы что-то там изменить. А если бы смогли, возникло бы противоречие, парадокс. В самом деле, как бы мы могли повлиять на то, что нас создало, ведь тогда бы мы были другими или вообще не родились. Но кто тогда отправился бы в прошлое, чтобы его изменить? Мы из прошлого, которого больше нет? Что-то вроде бесконечного цикла, не имеющего выхода. На курсе программирования это называли зацикливанием или, ближе к нашему случаю, бесконечной рекурсией, погружением самого в себя. Ошибочная ситуация для программы. Или это было бы уничтожением. Как мифическая змея, поедающая себя, укусив собственный хвост.
Я замолчал и промочил горло глотком воды. Поморщился. На солнце вода в бутылке нагрелась, надо было брать термо-, а не обычную, или хотя бы держать в тени. Кстати, можно же просто привязать ее к лодке и бросить за борт…
— Однако? — Катя с усмешкой продолжила за меня.
— Однако, да… Давай бутылку охладим? Веревка где-то была…
— В сетку положи.
— А, точно, рыбаки…
Я запихнул бутылки с водой в садок, оставленный на лодке прошлыми отдыхающими, и выбросил за борт. Подергал за веревку — вроде, надежно. Ну, вот и славненько.
— Итак, что я там…
— Однако…
— Да. Однако, это лишь одна версия. Привычное восприятие мира. Иллюзия реальности или реальность? Что, если это мираж?
Катя кивнула, предлагая продолжать, и приложила ладонь к глазам, прикрываясь от солнца: что-то там вдалеке ее заинтересовало, может, чайки.
— Итак, мы видим непрерывное время, как поток, в который можно войти и двигаться в единственную сторону. А что если это не поток? Что если прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, но наше восприятие устроено таким образом, чтобы не видеть лишнего? Как если представить себе существо, живущее на поверхности ножа… — я сказал это и вздрогнул, поняв, что повторяю слова Лиен. Она объясняла мне нечто, связанное с межвременными каналами, на примере заготовки из глины и рассекающего ее ножа.
Катя отняла руку от лица и ткнула пальцем в небо:
— Пол, что-то летит. Низко.
Я пожал плечами:
— Аэрокар какой-нибудь. Или робот-наблюдатель.
— Не робот. Больше похоже на кар.
— Ну и отлично… — я хотел вернуться к ускользающему пониманию, к вот-вот готовому проклюнуться ростку ясности, и какие-то там пролетные аэрокары не слишком волновали меня в этот момент. — Так вот, существо, живущее на поверхности ножа и видящее только в двух измерениях, никогда не предположит, что кто-то может подойти сбоку. Ну, то есть, не по лезвию, а со стороны воздуха — для двумерного такой стороны просто нет. Но она же есть!
— Пол, а почему ножа?
— Что «почему»?
— Ножа. Почему именно ножа, а не листа, например?
— Не знаю. Пришло в голову. Он сюда поворачивает?
— Вроде, да…
Негромкий гул отчетливо донесся со стороны. Точно, аэрокар. Уже можно различить форму корпуса. Патрульный, что ли…
— Накину-ка что-нибудь… — я быстро натянул майку и шорты. — Интересно, что у них стряслось? Селедка сбежала или моржи пошли на нерест?
По широкой дуге муха аэрокара, постепенно увеличиваясь в размерах, приближалась к нам.
— Патрульный, — кивнула на него Катя. — Чего это они…
— Наверное, сюрпризом прилетел Бобсон, сейчас сиганет к нам третьим, — хмыкнул я.
Катя рассмеялась.
— Нет, Роб человек серьезный. Я бы, скорее, ожидала это от Надира.
— Хм, а мне-то как раз казалось, что Камали — человек серьезный…
— Ты просто плохо его знаешь… Пол, прыгай!
Оглянувшись, я увидел, как аэрокар на полном ходу словно споткнулся о невидимую преграду и резко пошел на снижение. Снова, как тогда на Марсе, течение времени замедлилось, мне показалось, я вижу, как под пикирующей машиной плывет ее тень, как неспешно Катя приседает, отталкиваясь от обреченной лодки, как, никуда не торопясь, складываются клочки пены в едва заметные барашки на острых верхушках волн.