— Ты не слишком в образе? Обратно потом выйдешь? — почти всерьез обеспокоился я, глядя, как она чертовски картинно и очень типажненько приложила тыльную сторону ладони ко лбу.
— Дурак, — рыкнула Джу совершенно с Катиной интонацией. — Ладно, пошли, — и, схватив за руку, потащила меня от Центральной в сторону, в переулок.
Мы миновали маленькую площадь с какой-то статуей посередине, свернули еще в один-другой переулок, вышли на неожиданно широкий проспект, уводящий в далекую зеленую даль, в идиллически-натуральные поля, по которым, не сомневаюсь, гулял ветерок, колыша стебли и шепча колосьями спелой пшеницы, где пылили по дорогам машины или дилижансы, что тут у них положено по веку, и куда было приятно посмотреть городскому жителю под вечер, отдыхая от дневной суеты…
— А вот это уже борт, — остановила меня Джу. — Тпру, лошадка! Дальше проекция.
Я не поверил глазам, хотя, вроде бы, человек привычный.
— Ну, и какие у нас планы насчет поразвлечься и затеряться, курочка? — решил я подыграть ей, но, обернувшись, не поверил глазам. Джульетты больше не было, на ее месте стояла очень серьезного вида дама, определенно с двумя, а то и с тремя учеными степенями в области Сверхсерьезных Наук, и скептически оглядывала меня.
— Вторую цепочку, — вместо ответа произнесла она словно бы с легкой брезгливостью.
Я запустил с коммуникатора вторую цепочку действий по трансформации, заранее заложенную туда Катей. Что-то изменилось, поскольку в строгом лице новой дамы промелькнуло удовлетворение.
— Вот так значительно лучше, господин Коллинз. Ник Коллинз. И не забудьте, что вы теперь мулат. Проекцию, увы, не предложу, но зеркальце — извольте.
Она действительно достала из сумочки маленькое аккуратненькое зеркальце, от которого за километр разило подлинной стариной, и показала мне меня. Нда. Ну, хотя бы без волос под губой. Толстоват, но сгодится. Наш парень.
— Прабабкино, — шепнула Катя сквозь личину Серьезной Дамы.
— А, позвольте спросить, как вас величать? — подделываясь под ее вид, спросил я.
— А вам меня величать не придется, друг мой. Здесь мы распрощаемся. Коммуникатор доведет вас до такси. Встречаемся в условленном месте.
Она протянула руку, я пожал. Чуть дольше, чем положено по этикету для Серьезных Дам. Катя сжала мне ладонь и совершенно серьезно произнесла:
— Не дай им себя убить.
Отпустила руку и, развернувшись, как курсант на плацу, совершенно не своей, корявой походкой направилась восвояси. Я немного подождал, любуясь искусственным закатом. Красное солнце плавилось в стеклах или проблескивало сквозь жалюзи, сзади негромко шумел город из далекого человеческого прошлого. Трое господ в черных костюмах неспешно переговаривались в сторонке, одинокая девушка вела белую собачку, держа на плече зонтик.
«Здесь и дожди бывают, что ли? Или это от солнца?» — успел подумать я, и тут запиликал коммуникатор. Над ним возникла стрелка, указывающая направление. Что ж, прощай, Гелиополис, Солнечный город. Так и не посмотрев путем на твои забавы, покидаю я тебя. И слава богу. К черту эти карнавалы-гулянки.
Маршрут, проложенный автонавигатором, был, наверное, самым коротким. А, может быть, вовсе и не авто-, а живой навигатор Катя продумала, как мне максимально избежать скоплений людей или, иначе говоря, свидетелей.
Спустившись по лесенке, я обнаружил перед собой берег самой настоящей реки, закованной в каменные набережные. Головы мраморных львов украшали ее. Я проследовал по набережной до моста, красивой дугой перекинутого с берега на берег, перешел по нему, свернул, затем миновал еще несколько переулков и неожиданно выскочил прямо к парковочной стоянке внешних такси. В Гелиополисе ими служили небольшие легкие вездеходы, в народе именуемые «стрекачи». Стереообраз такой машины вращалась прямо над пустой стоянкой. Обычные стрекачи обходились динамически масштабируемыми колесами, позволяющими им плавно и быстро катиться по относительно ровной местности, даже если она завалена камнями или рассечена небольшими трещинами. Чтобы повысить проходимость на сложных участках, лунный вариант снабжался шагово-хватательными манипуляторами, по шесть телескопических с каждой стороны. В собранном состоянии они спокойно лежали вдоль бортов. На нашем, марсианском, на котором пришлось покататься, их не было. Модель там постарше, что ли…
Над всеми машиноместами горели надписи. Зеленые, желтые или красные. Одна из зеленых гласила: Ник Коллинз. Ага, это для меня. Заказала заранее, умница, правильно, тут наверняка бывает дефицит, с их массовыми увеселениями-то. Решат всей оравой покататься — и жди меня, Катя, пока освободится такси. Зеленая надпись — значит, время подходит, скоро подадут.