– Прекрасная ночь, не так ли, господин Осенев?
– У меня бывали и получше.
– Да, у меня тоже.
– Как поживает Ваша овчарка? Она уже принюхалась к моей лазанье?
– Ха-ха, похоже, что проблема вовсе не в ней.
– Не знаю, о чём Вы, но уверен, что лазанья решает только одну проблему – она утоляет голод. Хотя, с этим прекрасно справляется и лапша быстрого приготовления.
Гоззо улыбнулся и поправил волосы ладонью. Ещё пять минут он сидел на лавочке и разглядывал пустое небо. Перед прощанием я задал ему самый бессмысленный из всех вопросов.
– У Вашего имени есть значение?
– Его можно трактовать как «хороший» или «Бог».
– А какой вариант Вам больше нравится?
– Мне не нравятся оба, господин Осенев.
День девятый.
“Две двери, три дня на унитазе и миллионы жизней.”
Я раздражённо сбросил ладонь Гоззо с плеча и попытался открыть дверь в номер 538. Когда я дотронулся до ручки, моё запястье изогнулось. Я решил оттолкнуть обидчика в сторону, но вместо этого сам был отброшен к стене. Моя уверенность в физическом превосходстве над Гоззо оказалась иллюзией.
– Какого чёрта?! Я хочу войти внутрь!
– Простите, господин Осенев, но это невозможно, – спокойно возразил Гоззо и перекрыл дверь. – Вы не выходили в зал в тот вечер; сделаете это сейчас – назад не вернётесь.
– Плевать! Пропустите меня сейчас же!
– Вы не поможете своей дочери, господин Осенев, – продолжил Гоззо, без труда прочитав мои мысли. – Вы вообще не успеете сказать ни слова.
– Тогда какая Вам разница?! – зарычал я и скользнул взглядом по цветочному горшку на окне. – Отойдите, иначе я за себя не ручаюсь!
Гоззо поправил волосы и взглянул на часы. Целую минуту он смотрел на меня с таким видом, будто я был гадюкой, а он – заклинателем змей. Когда моё шипение стало невыносимым, Гоззо всё же отступил в сторону. Я вошёл в номер, но зал «Короны» исчез. Шикарный интерьер ресторана сменился заурядной обстановкой «Жемчужины».
– Как это понимать?! Сейчас же верните всё обратно!
– Следующая дверь откроется только завтра, господин Осенев. И у нас появится время, чтобы всё исправить.
– Да что исправить, чёрт возьми?!
– Нам лучше присесть, – предложил Гоззо и указал на кресла у стола. – Как я уже сказал, Вы готовите лазанью для хххх Лебедева. Вам хорошо известно прошлое этого человека – мне же известно его будущее. Через две недели он захватит территории трёх соседних стран; это станет поводом для войны, в результате которой погибнут миллионы людей. В точке, в которой находимся мы с Вами, данное событие уже необратимо; однако в день, когда хххх Лебедев посетил «Корону» и заказал Вашу фирменную лазанью, всё обстоит иначе: чтобы изменить ход истории, достаточно лишь заменить одну тарелку на другую.
– Так Вы хотите его отравить?
– Нет-нет, хххх Лебедев не обязан умирать – он просто не должен стать хххх. Для этого ему достаточно пропустить одну деловую встречу. Так что пищевого отравления и трёх дней на унитазе будет достаточно. Для этого мы и приправляем Вашу лазанью щепоткой безвкусного порошка, господин Осенев.
– Но как тарелка попадает на нужное место?
Гоззо улыбнулся и положил руку на стол. Вероятно, его пальцы искали чашку с травяным чаем, но нащупали лишь пустоту. Он сомневался или подбирал слова. Так или иначе, он не был до конца откровенен со мной.
– Кажется, Вы дали прозвище всем постояльцам «Жемчужины». Как Вы назвали мужчину, который сидел за стойкой?
– Грегори Пек.
– Ха-ха, точно-точно! – с обыкновенным задором рассмеялся Гоззо. – Так вот, Грегори Пек меняет лазанью, которую приносит официант, на Вашу. В этом ему помогают ещё трое гостей «Короны»: одна из них отвлекает официанта, двое других – перекрывают обзор хххх Лебедеву.
– И к чему такие сложности? – спросил я, мысленно представив картину. – Почему не подсыпать порошок в вино? Почему попросту не отправить в зал официанта?
– К моменту открытия двери вино уже стоит на столе, к моменту нашего разговора официант уже мёртв. Ни первое, ни второе я изменить не в силах. Хотя, Вы правы: с другими дверями всё обстояло куда проще.