– Я хотел бы попросить Вас о последнем одолжении, господин Осенев.
– Даже не знаю, как бы сострить по этому поводу.
– Попробуйте обойтись без этого, – улыбнулся Гоззо и в тысячный раз прикоснулся к своим волосам. – Видите ли, я разыскал Вас, потому что считал недостающим звеном. Однако Ваше участие в процессе не помогло мне добиться результата. И всё же, я до сих пор уверен, что Вы то самое звено, господин Осенев. Просто я всё это время использовал Вас неправильно.
– Я не понял ни слова, – признался я и пожал плечами. – Хотя, Вы и не пытались ничего объяснить, так ведь?
– Проще будет показать. Прошу, это займёт лишь несколько минут, – пообещал Гоззо и жестом указал на вход в главный корпус.
– А как же запрет?
– Считайте, что он больше не действует.
Я ухмыльнулся и отвёл взгляд в сторону. Я уже получил свои деньги, а машина ждала у ворот. Конечно, сумма до сих пор казалась мне неприлично большой, но я вовсе не чувствовал себя должником. Тем не менее, я решил согласиться. Приглашение Гоззо могло наполнить прожитые в «Жемчужине» дни смыслом и объяснить историю с Фридой. Хотя, я особо не рассчитывал на это и следовал, скорее, за детским любопытством и такой же детской уверенностью в собственном физическом превосходстве.
Главный корпус оказался ничем не примечательным санаторным зданием, которое помнило лучшие времена. Длинные коридоры заканчивались широкими лестницами, по одной из которых мы и поднялись на последний этаж. Он был хорошо освещён, а номера на дверях сменяли друг друга до тех пор, пока не остановились на цифре 538. Перед ней Гоззо попросил, чтобы я ни при каких обстоятельствах не входил внутрь. Я сказал, что постараюсь и скрестил руки на груди. Когда дверь открылась, я не только разорвал замок, но и едва не нарушил обещание.
В номере, который по всем признакам должен был оказаться совсем крохотным, уместилась точная копия «Короны». Я бы ни за что не спутал любимый интерьер ни с одним другим, ведь когда-то сам помогал подбирать стулья и скатерти. Играл лёгкий джаз. Знакомый официант уверенно лавировал между столиками. Грегори Пек сидел за барной стойкой; Сэр Дарвин, Бетховен и девушка из назойливой рекламы стирального порошка – отдыхали в зале. Там же – в компании жены – я увидел хххх Лебедева; он выглядел недовольным и как раз направлялся к выходу.
– Для него Вы и готовите свою лазанью, господин Осенев.
– Но его жена… Она умерла два года назад.
– За этой дверью она ещё жива.
– Жива? Разве это возможно?
– Хотя в это и сложно поверить, – ответил Гоззо, не спуская с меня глаз. – Вы помните тот день, господин Осенев? Как думаете, почему хххх Лебедев не притрагивается к лазанье, которую Вы готовите?
– Потому что ему не понравился фирменный соус, – прошептал я, перебирая в голове старые воспоминания. – Он назвал его «недостаточно пикантным», так что я изменил рецепт и приготовил всё заново. Он остался доволен, но оставил крохотные чаевые. Кажется, я пообещал парням, что за это его прикончит изжога.
Гоззо довольно улыбнулся. Я сбросил сумку на пол и зачарованно оторвал ногу от пола. Я не мог устоять перед искушением. Меня буквально манило внутрь. К несчастью, Гоззо вцепился в моё плечо и захлопнул дверь прямо перед носом.
День третий.
“Грегори Пек не стареет – зря я бросил пить.”
На третий день я окончательно свыкся с расписанием «Жемчужины». Я всегда просыпался рано, но чаще всего залёживался в постели, разглядывая потолок. Теперь я посвящал это время приготовлению нехитрых завтраков из меню Гоззо Дитриха. Свободные часы я проводил у пруда – на проверку он оказался шахтным водоёмом, в который когда-то выкачивали подземные воды, – читая «Мать» – единственную книгу, которую мне удалось отыскать за пределами главного корпуса. Если честно, я никогда не любил Горького, но во время размышления над его примечательными усами – да, именно с таким интересом я обыкновенно читал книги – мне открылось удивительное сходство автора с одним из гостей столовой. Совпадение показалось забавным, так что во время обеда я решил размять воображение и раздал вымышленные имена молчаливым подопечным Гоззо.