– Очень может быть – я не силён в арифметике, – растерянно ответил я и тут же понял, что арифметика была ни при чём.
– Меня зовут Гоззо Дитрих, и я хочу предложить Вам работу.
– У меня уже есть одна – зачем мне вторая?
– Уверен, что эта понравится Вам больше, господин Осенев, ведь за неё лучше платят: за девять дней я готов заплатить 20 тысяч.
– Это не так уж и много, господин Дитрих, – съязвил я и подумал, что на этот раз ремарка про арифметику была бы куда уместнее.
– Двадцать тысяч хххх, господин Осенев.
Я замолчал и внимательно посмотрел на крошечный экран: номер Гоззо Дитриха по-прежнему заканчивался на девятку. Почему-то я был уверен, что все номера в сумасшедшем доме заканчивались на тройку.
– Мне придётся приготовить рагу из собственных почек?
– Ха-ха, нет-нет, ничьи почки не пострадают, уверяю Вас, – рассмеялся Гоззо, негромко посвистывая. – Мы можем встретиться в любом удобном для Вас месте и обсудить детали, господин Осенев.
– Ладно, я как раз собирался прогуляться. Знаете кофейню на углу хххх Лебедева и Обсерваторной?
– Буду там через час.
– Хорошо.
Я закончил звонок и вылил яйца на раскалённую сковороду. Теперь у меня был отличный – хотя и не вполне правдоподобный – повод, чтобы сходить за сигаретами. Оставалось лишь убедить Киру в существовании чудака, который собирался выплатить наш годовой бюджет за девять дней работы.
В кофейне на углу Обсерваторной я занял столик у окна. Я пришёл за четверть часа до назначенного срока, чтобы спокойно насладиться дымом, и теперь неторопливо смешивал его с ароматом кофе. Наверное, я бы и вовсе позабыл о существовании Гоззо Дитриха, если бы он и сам не объявился раньше. Когда новый посетитель потревожил крохотный колокольчик над дверью, я сразу понял, что это был мой таинственный работодатель. Кто бы ещё догадался явиться в кофейню в коричневом костюме-тройке в середине июля? Его рукопожатие было крепким. Только поэтому я не стал делать преждевременных выводов, хотя Гоззо – по всем признакам он был моим ровесником – и заказал себе травяной чай.
– Итак, господин Осенев, позвольте мне перейти к сути моего предложения.
– Валяйте, – ответил я, с удивлением обнаружив небрежный глагол в собственном лексиконе.
– Если Вы согласитесь на него, то следующие девять дней проведёте на территории бывшего санатория «Жемчужина», который с недавних пор стал моей частной собственностью. Там Вы будете заниматься приготовлением пищи для его немногочисленных обитателей и обслуживающего персонала: простое меню и простая подача – ничего необычного. Только одно блюдо – Ваша фирменная лазанья – будет готовиться и подаваться иначе: в точности так, как это делалось в «Короне». После приготовления девятой лазаньи Вы отправитесь домой со второй частью оговорённой суммы – первую Вы получите сегодня же, если согласитесь, конечно же.
Я подвинул пепельницу на край стола и внимательно посмотрел на Гоззо. В его внешности не было и намёка на чудаковатость; напротив, его лицо было точным и даже острым: глубоко посаженные глаза, ровные брови, впалые скулы и чёрная, коротко стриженная борода от носа до подбородка. Его голос и манеры тоже вселяли доверие, так что я решил отнестись со всей серьёзностью и к его словам.
– То есть, Вы хотите заплатить мне двадцать тысяч хххх за 9 порций лазаньи?
– Не забывайте и про остальные блюда, господин Осенев.
– Хм, их приготовила бы и домохозяйка, у которой есть кулинарный канал. Хотя, она приготовила бы и лазанью, если бы оформила платную подписку.
– Как я и сказал, мне нужна именно лазанья из «Короны».
– Это я уже понял. Но почему?
– Простите, но я не могу этого объяснить, господин Осенев. Видите ли, определённая часть суммы выплачивается именно для того, чтобы не отвечать на определённые вопросы.
– И насколько эта часть велика?
– Достаточно велика, чтобы попытать счастья с Вашими коллегами, работавшими в «Короне» в тот же период.
Я ухмыльнулся и вернул пепельницу на место. Конечно, таинственность Гоззо показалась мне не только неуместной, но и нелепой. И всё же, предложенная сумма была слишком большой, а условия её получения слишком простыми, чтобы отказаться так просто.