– Продукты, оборудование, жильё?
– Вы будете обеспечены всем необходимым, господин Осенев. Возле «Жемчужины» есть небольшой пруд – если хотите, можете взять с собой супругу.
– Нет, она занята на работе, – солгал я, не задумавшись ни на мгновение. – К тому же, когда моя таинственная миссия подойдёт к концу, зачем Вам возиться с лишним телом?
– Ха-ха, господин Осенев, у Вас отличное чувство юмора! – рассмеялся Гоззо и собрал на себе всеобщее внимание.
– У человека, который собирается заплатить мне двадцать тысяч, оно тоже должно быть хорошим, – заметил я и снова закурил. – Мне следует знать что-нибудь ещё?
– Только одно: Вы будете жить в помещении для обслуживающего персонала и сможете свободно перемещаться по всей территории «Жемчужины» – кроме главного корпуса.
– Секретная лаборатория? Сатанинский алтарь? Порностудия? В каком жанре написан дешёвый роман, персонажем которого я должен стать? Учтите, что в случае с порностудией, я могу скинуть пару тысяч со своего гонорара.
– Ха-ха, уверяю Вас, этот роман будет очень скучным, и закончится так быстро, как обычно заканчиваются новеллы: Вы приедете на своей машине, со своим телефоном и сможете покинуть «Жемчужину», если наши жертвенные козлы в лаборатории начнут стонать слишком громко.
Я улыбнулся и довольно затянулся. Гоззо достал небольшой блокнот из нагрудного кармана и что-то записал на последней странице.
– Ладно, раз уж Вашим козлам так нужна моя лазанья, увеличьте гонорар на четверть и я добавлю в неё немного капусты, – то ли торгуясь, то ли отказываясь сказал я.
– Хорошо, господин Осенев, – тут же согласился Гоззо и сменил блокнот на жёлтый конверт. – Здесь половина изначальной суммы. Сегодня я пришлю человека, который передаст Вам разницу и оговорит все детали. Сообщите ему, если для приготовления лазаньи потребуются особые ингредиенты.
Я взглянул на содержимое внутреннего кармана коричневого костюма-тройки и измерил его вес с таким видом, словно торговал наличными на продуктовом рынке. После крепкого рукопожатия Гоззо расплатился за свой травяной чай и простился, оставив на столе неприлично большие чаевые.
День второй.
“Фальшивая лазанья. Загадочный гурман – немецкая овчарка.”
Я отмывал кастрюли после обеда, когда в кухню вошёл Гоззо Дитрих. Мысленно повторяя его имя, я всякий раз так же мысленно улыбался, но на этот раз не удержался и сделал это по-настоящему. К счастью, жест приравнялся к приветствию: мои руки и в самом деле были слишком мокрыми, чтобы притрагиваться к ним тонкими пальцами пианиста. Я хотел остановиться и закрыть кран, но Гоззо – чёрт, я снова улыбнулся – заявил, что шум воды и моя работа не станут помехой. Мы действительно видели и слышали друг друга, так что я согласился.
– Вас всё устраивает, господин Осенев?
– Более чем.
– Здешнее оборудование годится для Вашего ремесла?
– Вы говорите о варке овощного супа и чистке картошки?
– Я говорю о приготовлении лазаньи, господин Осенев.
– Хм, кажется, вчера я неплохо справился. Хотя, признаюсь, что с тестом я немного поторопился.
– Это могло повлиять на результат?
– На вкус? Нет. Конечно, если я кормлю обычного человека, а не ресторанного критика или немецкую овчарку.
– Тем не менее, я пришёл именно потому, что вчерашняя лазанья чем-то отличалась от Вашего фирменного блюда из «Короны», господин Осенев.
– Так это всё-таки овчарка? Сказали бы сразу – я бы добавил кошачьего мяса.
Я улыбнулся и принялся за следующую кастрюлю. Шутка показалась мне вполне удачной, но Гоззо на неё никак не отреагировал, хотя прежде заливался хохотом от всякой ерунды. Более того, в этот раз господин Дитрих даже нахмурился и помрачнел, чего раньше с ним и вовсе не случалось.
– Очень важно, чтобы Вы в точности следовали фирменному рецепту «Короны», господин Осенев. Прошу Вас, подумайте хорошенько: быть может, нужен другой сыр или что-то не так с соусом?
– Я работаю по этому рецепту почти пятнадцать лет, так что давно действую машинально. Понятия не имею, чем занимаетесь Вы, господин Дитрих, но, уверен, что эта машинальность Вам хорошо знакома.