Но его любопытство пройдет. Такой как он быстро охладевает к впечатлениям и никогда не остается на месте. Он найдет новое развлечение, а я… А я навсегда останусь здесь, раздражая его своим присутствием, напоминанием о том, как мне было хорошо с ним, когда желание играло в его венах, своими грустными черными глазами. У Виктории был отец, который готов был, вступится за дочь и возможно ему удастся добиться от ярла каких-то действий, я же не способна защитить свои интересы. Меня некому защитить, и как только благосклонность ярла падет, я останусь совершенно одна.
Мужчина, словно почувствовав мой глубокий мысленный процесс, заворочался. Он повернул голову и, встретившись со мной глазами, как-то облегченно прикрыл их вновь, забрасывая меня к себе на грудь. Его руки не ждали. Они просочились между прядями моих волос, заставляя повиноваться и склонившись к лицу мужчины, прижаться к его губам. Он целовал жадно, словно впервые, как будто и не было той близости прошедшей ночью. Он вдавливал меня свободной рукой, заставляя наши бедра жарко соприкасаться.
— Как ты себя чувствуешь? — Во время вдоха спросил он, не отрываясь от процесса.
— Хорошо, мой ярл. — Тихо ответила я, продолжая смиренно поддаваться нападкам его губ.
— Тогда почему целуешь меня, как врага? — Он оторвал меня от себя, заставляя сесть и выгнув бровь, ждал ответа. — Что ты себе напридумывать успела?
— Ничего.
— Врешь. — Опять рывок и я вновь лежу на его груди, а он, опаляя горячим воздухом, плавит мою кожу у уха. — Сознавайся, негодница.
Его пальцы рисуют узоры на моей спине, спускаясь ниже, подбирая меня вверх, открывая себе путь к нежной плоти.
— Говори, жемчужина. — Продолжает шептать он, а у меня закатываются глаза от этого тона.
Почему у него надо мной такая власть? Словно я не смогу соврать ему даже в том, какие цветы мне нравятся, или какой сон приснился. Ему нужна только правда и я еще не научилась ему врать.
Он плавно поглаживает, заставляя меня юлить бедрами, но давление от этого не уменьшается и через пару минут тяжелых вдохов его пальцы оказываются во мне, плавно исследуя свой путь, погружаясь все глубже и глубже.
— Говори, жемчужина или я уже не захочу знать ответ и просто продолжу.
— Ммм…. — Сдавленно стону я ему в шею, когда его рука начинает набирать скорость.
— Что ж. Я все равно получу ответ, но позже. Сейчас я хочу вновь почувствовать тебя на вкус.
Он резко вынимает пальцы, заставляя меня немного выгнуться и застонать, ощущая неожиданно неприятную пустоту. Пальцы что только что были во мне, оказываться во рту у ярла, и он облизывает их, словно после сочного фрукта, который оставил свой сок на руках.
— Ты все такая же вкусная.
Он сбрасывает меня в сторону и поднимается на колени, не спускаясь с кровати. Я растеряно слежу за ним, и коротко охаю, когда ощущаю давление его пальцев на своих бедрах, которые он поднимает в воздух, заставляя выгнуться в спине, подставляя ему себя не в самой закрытой позе.
- Хочу тебя сзади. Расслабься. — Он гладит ягодицы, но от этого мне только сильнее хочется их спрятать, убрать из-под его обжигающих пальцев. Но он не позволяет, давит даже мои самые сильные попытки вырваться, хотя я понимаю, что они настолько жалкие, что это не заставляет его прилагать никаких усилий. — Стой смирно. Прогнись. — Он тянет руку на мои лопатки и легонько надавливает, но я настолько поглощена стыдом, что почти не сопротивляюсь и прижимаюсь грудью к еще не остывшей постели. — Ты очень красивая, моя жемчужина.
Я ощущаю его руки, пальцы. Они бродят по моему телу, касаясь, так что каждая мышца во мне подрагивает как натянутая струна. Он властно поглаживает мою покрытую мурашками кожу и будто довольно мурлычет, заставляя меня вибрировать от предвкушения. Стыд, смешанный с желанием, надежда на доверие и сокрушающий страх. Все перемешалось в одну смазанную картину, как будто на холст вылили краску и просто растерли ее ладонями, смешивая все, создавая новый цвет. Цвет моего порочного желания.
Он склоняется и целует мою спину, поясницу, мягкую половинку, к которой он буквально присасывается, вновь опуская пальцы на все еще влажную плоть, находя кончиками сжавшийся комочек и сдавливает его пальцами. Кстати пришлось одеяло, в которое я застонала, так и не сумев спрятать этот хриплый звук. Он отпускает его и чуть щелкает, от чего я дёргаюсь всем телом, не понимая приятно это или больно. Мне не дают время на размышление. На влажной, горячей плоти оказывается упругий язык ярла, который в точности повторяет движения пальцев, чередуя легкие шлепки и поглаживания, вынуждая меня закрыть глаза, и попробовать справиться с чувствами. Но так только хуже. Я не могу думать больше не очень, кроме той ласки, что он обрушивает на мое тело, страстно изучая мое самое сокровенное место, которое я так бесстыдно подставляю под его рот, мысленно вздрагивая, вспоминая его жаркие губы, когда он ласкал меня впервые.