Я улыбнулась, смотря через окно за тем, как прямо сейчас она устраивала мужчине очередную выволочку, сама при этом покрываясь смущенным румянцем. Похоже, сестренка влюбилась и тщательно пытается это скрыть, да только толку? Ирлинг больше недели находился в шоковом состоянии от того, как ему удавалось доводить девушку, даже ничего не делая, а после, видимо, когда терпение уравновешенного капитана подошло к концу — обозначил Ники своей. Для всех и для нее в том числе. Но упрямая продолжала упираться и обвинять мужчину в разыгравшейся фантазии, каждый раз следя за ним из-под длинных ресниц.
Они с отцом решили остаться на некоторое время, и, как и ожидалось, предприняли попытки увести меня с собой. Но долго это не продлилось. Им хватило немного времени чтобы понять — я остаюсь с мужем. И если и поеду с ними, то только в гости. Временно!
С отцом все шло более-менее ровно. Мужчина не торопил меня и не давил, позволив узнавать его по доброй воле, по своему личному желанию. Как например совместный вечер в библиотеке. Просто позволяя привыкать к его существованию.
— Ты уже и так ешь за двоих. — Рария отвлекла меня от моих мыслей, заставляя обернуться к ней. — Это начинают замечать. Можно конечно прикрывать твой растущий живот обжорством и нервами, но скоро и это перестанет быть оправданием определенно беременному животу! Не будь трусихой! Расскажи ему, пока он не узнал это от кого то другого! Бланш, Родерик любит тебя. Очень. Не сомневайся в нем. Иди и скажи своему мужу, что у вас будет ребенок!
Она указала мне на дверь, показывая всю серьезность своих намерений.
Что ж, может она и права.
Родерик был в своем кабинете. В последнее время мне казалось, что мой морской волк немного приосанился. Он стал спокойнее, больше думал, иногда даже пытался проявлять чувство такта, не всегда, конечно, но… Когда я думала об этом, в груди расплывалось теплое чувство гордости. Словно мы оба повзрослели в связи с тем, что случилось, и сейчас должны были стать еще старше.
— Аорелия? Что-то случилось? — Он поднял голову от желтых листов писем, которые пытался разобрать уже месяц, каждый раз находя отговорки.
— Разве что-то должно случиться, для того что бы я пришла увидеть мужа?
Он чуть вопросительно приподнял брови, но уже через секунду улыбнулся, приглашая к себе на колени. Вновь тепло его тела, и не нужен никакой плащ! Мне и ветра Шелтора не страшны пока он рядом…
— Ты вкусно пахнешь, жемчужина. — Шепнул он, тяжело дыша мне в волосы, зарывшись в них носом. — Я никогда не привыкну к этому.
— К тому, что от женщины может хорошо пахнуть? — Спросила я, цепляясь к словам.
Ярл дурашливо клацнул зубами, разгадав мой замысел и жестко развернув к себе мое лицо, впился в губы.
Он был все такой же горячий, порывистый, беспощадный. Каждый раз с ним был как буря, принуждая отчаянно поддаваться этим порывам.
Горячие и чуть шершавые пальцы опустились на мою шею, медленно спускаясь к шнуркам воротника.
— Ты сама ко мне пришла, малышка. — Жарко прошептал мне в губы мой муж, одним движением усаживая на стол перед собой и вклиниваясь между ног, заставляя в который раз отбросить стыдливость и погрузиться с головой в этот океан желания. Ощутить на себе температуру танцующих на коже рук, губ.
— Я… Я хотела тебе кое-что рассказать… — Прошептала я откидывая голову назад, закрывая глаза и ощущая как набухают соски от нестерпимого желания почувствовать на них его горячий рот.
— Так и знал, но поздно. Теперь придется подождать. — Стягивая вниз распущенный ворот, мужчина, наконец, добрался до моей чувствительной груди и легонько прикусил левый сосок, заставляя меня сладко застонать, ощущая влагу между ног.
Всегда так. Я хотела его безумно, раз за разом погружаясь в эту лаву добровольно. Мое тело стало ужасно чувствительным, отзывчивым к любому его движению, заставляя меня гадать — связанно ли это с беременностью или так будет всегда?
Его ласки были на самом краю, на острой грани боли, пораниться об которую я смогла лишь единожды, совершенно забыв об этом, стерев воспоминания всеми последующими.
Он внутри, вновь близко и так сладко и голодно застонал, что у меня все тело превратилось в чувственный комок, который в любой момент мог взорваться в его руках. Сжимает, трогает, сминает, и все так сильно, полно эмоций и чувств, о которых вслух мы не говорили, только доказывали делом. Пусть даже таким приземленным, но это было больше чем все что я слышала за всю свою жизнь, втягивая его большой палец в свой рот, обводя его влажным языком, толчок за толчком закатывая глаза все сильнее. Хватаюсь за его крепкую шею, сильнее обхватывая ногами бедра, и двигаюсь в такт, наблюдая как с рыком, мой мужчина вдалбливается в меня, получая удовольствие от моего ответа и превращаясь в самое желанное и похотливое создание на земле. И только мое.