Обычно невозмутимая и спокойная Лэнар в это время отчитывала Тидо, сусликом застывшего у двери и с мукой разглядывающего жену.
— Как вы могли допустить, чтобы она рожала? Для нее это смерть!
— Я не знал. Катина скрывала от меня беременность до того момента, — староста запнулся, глядя, как женщина изогнулась в очередной схватке, — когда можно было еще все изменить. Она всегда хотела ребенка.
— Молитесь Пресветлой, — осуждающе покачав головой, Лэнар отвернулась от мужчины.
Теперь понятно, почему она стала скиннией — оружием богини, а не лекарем. После такой «вдохновляющей» беседы Тидо самого можно было положить помирать рядом с женой. Сжалившись, я вывела его избы. Все-таки роды — не мужское это дело. Только отвлекать будет.
Не знаю, сколько времени прошло, когда я, шатаясь, вышла из комнаты, перемазанная в крови и встретилась глазами с бледным старостой.
— Как?..
Я оперлась об косяк, устало улыбаясь. Ощущения такие, будто сама родила, фух.
Следом за мной вышли две мои невольные помощницы со свертком на руках.
— Тидо, у вас дочь!
Ошеломленный мужчина осторожно, будто не веря в происходящее, принял младенца.
— А Катина?
— Жива, жива! А все благодаря госпоже знахарке, — защебетали девушки.
— Спасибо вам, — прошептал он.
Вот только слез не надо. Я не могу на это спокойно смотреть!
— Госпожа знахарка, пожалуйста, дайте моей дочери имя.
Ох… Великая честь. Обычно младенцев нарекают служители храма, считается, что это благословение Кариль, богини семейного очага, но здесь и сейчас айранди не найти храмовника.
Я замерла, вглядываясь в красное сморщенное личико младенца.
Пройдет много лет, и из этого маленького существа вырастет красивая девушка, и звать ее будут…
— Клеса, — произнесла я, возвращая ребенка Тидо.
Лэнар появилась бесшумно.
— Катина спит, все хорошо.
— Тогда и мы баиньки, — решила я.
С трудом отлепившись от косяка двери, я потопала за легко ступающей скиннией, будто она вовсе не устала, в дом Дрэга.
— Фу-у, как здесь сивухой воняет, — поморщились мы, пораженно оглядывая помещение.
В воздухе витал непередаваемый аромат, там и сям валялись пустые бутыли. Так, это точно дом Дрэга, а не злачный притон какой-то?
В хламень пьяные остроухие хорошо поставленными голосами тянули какую-то песню, не обращая внимания на вошедших. Ох, я не я буду, если утром у остроухих не будет шикарнейшего похмелья!
На рассвете, уже по привычке, я проснулась. Резко, как от толчка. Привстала с печи (жутко неудобно было спать, несмотря на два подстеленных одеяла). Осмотрелась.
Все еще спят…
Сладко потянувшись, не спеша оделась и вышла во двор.
Свежо-то как, хор-рошо!
Я стала умываться под рукомойником, едва не мурлыча от наслаждения. Обжигающе холодная вода утром кого хочешь в чувство приведет!
Наверное, я слишком увлеклась умыванием…
В следующий момент я почувствовала уже только нечеловечески сильные руки на своем горле.
Хрипя от ужаса, я пыталась вырваться, отцепить жестокие пальцы, глотнуть хоть немного воздуха.
Перед глазами запрыгали черные точки, тело обмякло.
Ha-riott никогда не ошибается…
Я настолько резко подскочила на своей печке, что чуть не боднула низкий потолок комнаты.
С бешено стучащим сердцем, вся в холодном поту.
Сон. Это был просто сон. Кошмар.
— Лиина? Доброе утро!
— Вааа!! — блин, я все-таки поприветствовала потолок своей головушкой.
Совсем нервы ни к лешему.
— Ой, извини, — фыркнула Вевея, садясь на лавку заплетать свою роскошную золотую косу.
Я даже невольно позавидовала. У меня хоть тоже относительно длинные волосы, но мягкие и тонкие, коса выходит только курам на смех.
— Давно встала?
— Минут десять назад, — рассеянно ответила блонди. — Пойду Лэнар распинаю что ли.
Натянув одежду и сапоги, я спустилась во двор, испытывая неприятное чувство дежавю. Пережитый кошмар не желал забываться, липкой дымкой застилая разум.
Я наклонилась, умывая лицо из рукомойника и помимо воли прислушиваясь к утреннему гомону птиц и скрипу калитки.
Нервы, нервы…
На мое плечо легла чья-то рука.
Взвыв почище атакующей почерги, я повернулась.
— О, э-э, — староста явно был потрясен возможностями моего голоса. А нечего так подкрадываться!
— Здравствуйте, — мило улыбнулась я, возвращая провалившееся в пятки сердце на законное место.
— Доброе утро, госпожа знахарка.
— Я Лиина. Что-то случилось, вашей жене стало хуже?
— Нет-нет, слава Пресветлой, все хорошо! — отмахнулся Тидо. — Я просто хотел вам кое-что показать.
Мне ничего не оставалось как последовать за мужчиной, гадая, что же ему от меня надо. Когда впереди показался сеновал с сараюшкой…нет, я не буду озвучивать свои пошлые мысли!
— Вот, взгляните, — Тидо гостеприимно распахнул передо мной дверь грязного полуразваленного сарая.
Опасливо заглянув внутрь, я увидела там чудо! Никак иначе я не могу назвать этого прекрасного серебристо-белого коня, который меланхолически жевал охапку травы.
— Откуда это у вас? — ахнула я, подходя к…хм, все-таки кобыле. Та повернула ко мне красивую голову и милостиво позволила погладить себя, кося лиловым глазом.
— Эта лошадь живет у меня дня три, я нашел ее в горах, когда ходил на охоту, — пояснил мужчина.
— А хозяин?
— Не знаю, никого рядом не было.
— Такая прелесть, — искренне восхитилась я. Никогда особенно коней не любила, но эта серебристая красавица просто меня покорила.
— Я хочу подарить ее вам, госпожа Лиина. Вчера я заметил, что у вас нет коня. Примите в знак благодарности.
Моя рука, трепавшая шею лошади, замерла.
Пути Пресветлой неисповедимы… Так вроде любят говорить скиннии?
Вевея
Уперев руки в бока, я хищно изучала безмятежно спящих остроухих. Они отрубились там же, где пили, на лавке у стола. Нет, вот всю ночь спать не давали песнями своими тоскливыми, гады длинноухие! Под конец аж волки в долине подвывать начали, а я заснуть не могла, ворочалась. А теперь спокойнешенько себе дрыхнут! Ну где справедливость на свете?
Я мрачно переглянулась с растрепанной Лэнар:
— Отомстим?
— Отомстим, — согласилась обычно миролюбивая скинния.
И мы принялись за дело, подключив появившуюся Лиину, посвежевшую и чем-то очень обрадованную.
— Потом увидите, — пообещала она.
Результат нашего совместного труда был таков: вусмерть упившихся эльфов с лавки перетащили на пол и, как бы так выразиться…сделали живописную картину «Два утомленных любовника»: ноги переплетены, голова дроу возлежит на руке Дана, другой же светлый эльф нежно обнял Келиса, а тот всем телом страстно прильнул к черноволосому эльфу.
— Красотища, — глубокомысленно изрекла Лиина, оглядывая получившееся. — Но чего-то все равно не хватает.
— Сейчас все будет, — я махнула рукой, воскрешая в памяти плетение заклинание переноса, и мирно сопящий во сне рыжий гном уткнулся в спину Келиса, приобнимая.
Лиина
Как я ни караулила, все-таки чуть не пропустила момент пробуждения дорогих товарищей.
Первым проснулся Дан. Повел осоловелыми, затуманенными со сна синими глазенками, пошевелился, с удивлением заметив на своем плече чью-то беловолосую голову. Понимание, КТО это, пришло к нему одновременно с пробуждением Рринга.