Такого подлого удара от блонди я не ожидала.
— Это мы еще посмотрим, — окрысилась я под хохот этих двух зараз.
Впрочем, когда мы спустились вниз, и я посмотрела в горящие синие глаза, мне вдруг резко стало казаться, что костюмчик слишком уж откровенен, и, пожалуй, прогнозы Вевеи могут сбыться.
— И куда вы с-собралис-сь? — Мамочки, у него в роду гадюк не было?
Чувствую, прорываться будем с боем…
— Гулять. До утра не ждите. Да-да, мы знаем, что на улицах опасно, но мы очень осторожны, честное слово! — жизнерадостно зачастила я, глядя, как с каждым словом остроухий мрачнеет все больше.
С буквально приклеенными на лицах улыбками, мы медленно пятились к двери, надеясь проскочить, но, по-видимому, Дан маневр раскусил и плавно, как кошка, наступал на нас, готовясь «не пущать».
Эх, была не была. Запомните меня молодой!
— Не беспокойся, дорогой, — проворковала я, сделав шаг вперед и, на мгновение прижавшись к мужчине всем телом, поцеловала. Хотя это легкое, почти невесомое прикосновение к губам мужчины сложно было назвать поцелуем. Так, клюнула словно пугливая птичка.
Сложно сказать, кого это шокировало больше — окружающих или самого «дорогого». Во всяком случае, их отвисшие челюсти удивительно гармонировали.
— Валим, валим! Быстро! — прошипела я, выталкивая наружу офигевших подруг.
— Ну ты даешь! — отдышавшись, засмеялась ведьма, когда мы оказались на другой улице.
Да, давно я так быстро не бегала, фух.
— Я даже поверила, — усмехнулась скинния.
— Все, забыли! Ни слова об этом больше, — я погрозила пальцем, впрочем, сама не удерживаясь от нервного смешка.
Отсмеявшись, мы стали спорить, куда нам двинуться — Лэнар стояла за «культурный отдых» (это на ночь глядя?), Вевея — за посиделки в таверне, ну а я хотела раскинуть карты.
Так ничего и не решив, мы просто шагали по тротуару, разглядывая магически светящиеся вывески, проходящих мимо людей и нелюдей. Дневная суета и мельтешение закутанных в покрывала сарацинок сменились прохладой сумерек, то там, то сям мелькали разряженные фигуры, звон монет смешивался с музыкой, льющейся из каждого заведения.
— О, смотрите, симпатичные у них бабочки! — произнесла ведьма, показывая на стайку каких-то подозрительных девиц. У каждой — в волосах ли или на корсаже мерцали разноцветные бабочки.
Красиво, вот только…
Подавив приступ безобразного ржача, я невинно поинтересовалась:
— Хочешь тоже такую?
— Ну не отказалась бы, — выдало это белокурое создание.
Лэнар застонала от смеха, схватившись за живот.
— Что это с ней? Ей плохо?
— Нет, ей хорошо, — участливо похлопав скиннию по плечу, я тоже не выдержала.
— Эй, вы чего? Что такого-то в бабочках? Отвечайте! Хватит ржать! — возмущалась девушка, недоуменно разглядывая нас.
— Это…знак продажных…продажных женщин, — еле выговорила Лэнар.
А вот на лицо обманутой в лучших чувствах Вевеи надо было посмотре-еть.
— Убью! — рявкнула ведьма, и проходивший мимо сарацин испуганно шарахнулся в сторону, прикрывая самое дорогое.
В этот момент двери таверны напротив нас открылись, и огромный тролль-вышибала вышвырнул на мостовую какого-то упитого вусмерть качка, сопроводив сие действие такой напутственной речью, что даже у меня уши загорелись.
Подняв глаза на вывеску, которая гласила, что таверна зовется «Алмаз королевы», я оптимистично заявила подругам:
— Это то, что нам нужно!
И потащила их вовнутрь.
Ну-у, скажем, на таверну Гырга это заведение не тянет. Здесь просторнее, светлее, но ядреная ругань и устойчивый сивушный запах были как родные. Кроме того, в середине зала находился небольшой помост.
— Лиина, зачем мы здесь? — адептка Пресветлой неприязненно оглядывалась вокруг.
— Как зачем? — ухмыльнулась я. — Тебе же нужна культурная программа, Вевее — выпивка, а мне — рилли.
— Да, но…
— А здесь все это есть. Смотри!
Музыка заиграла громче, быстрее, и на помост вплыли три танцовщицы в коротких лифах и полупрозрачных юбках. Удачно зашли, похоже, нам покажут знаменитый ларенский танец живота!
— Но это же не совсем прилии…умф, — бедная скинния подавилась пирожком, который без лишних слов пихнула ей в рот Вевея.
Тем временем девушки начали танцевать, извиваясь словно змеи и выставляя напоказ все, что только можно. Надо признать, они делали это изящно и красиво. Все мужчины в зале, давясь слюной, свистели и улюлюкали, а кто-то посмелее пытался хватать танцовщиц за ляжки, но тут уже вмешивались вышибалы.
— Хм, а здесь весело, — фыркнула чародейка, когда танец кончился.
— А то, — согласилась я. — Ра-азносчица-а!
А потом… потом были партии в рилли, ни к чему не обязывающий флирт, панибратство с каким-то орком, танцы, Лэнар, метавшая ножи на спор и в итоге вбившая беднягу в стену, Вевея, распевавшая матерные частушки, и выпивка рекой.
Последним помню такой эпизод: мы с чародейкой, пьяно хихикая и цепляясь за стены (Лэнар осталась сторожить наш столик), пробираемся к заветной дощатой будочке на заднем дворе таверны.
— Н-не, ты м-меня…ик! Уважаешь?
— Да-да, иди уже, — толкаю блондинку к будке, так как та никак не может определить, куда идти и зачем идти.
М-да, все-таки Вевее мало надо, чтобы напиться, она же не закалена гулянками с орками, — усмехаюсь я, прислушиваясь к невнятному пению из нужника.
— Вевея, давай быстрее, а? Я же не железная!
— Ик! Ща вылезу… — наконец дверь открывается, являя миру всклокоченную голову блонди.
Но больше я не успеваю сделать даже шаг — на затылок со всего размаху опускается что-то тяжелое. И я лечу… Лечу во тьму, успев заметить, как ночь расцветилась огненными всполохами.
Поздно, Вевея.
Вевея
О-ох… Как же мне хреново! Голова раскалывается, тело ломит. О, Пресветлая, зачем ты придумала похмелье?
Слабость. Внутри словно огненную лаву разлили, пожирающую силы. Ощущеньица — как на Ланкинской дороге, когда…
ЧТО-О?!
С трудом разлепив глаза, я в ужасе уставилась на свое многострадальное тельце, прикованное к стене обманчиво тонкими синеватыми цепями из амитрита.
От бессильной ярости хотелось завыть в голос, но связки с похмелья с этой задачей не справились, издав только сиплое карканье, которое, кажется, разбудило другого пленника — фигура в противоположном углу заворочалась и знакомым голосом пробормотала что-то типа «какая жесткая постель».
— Лиина?!
А вот и голосок прорезался.
— ЛИИНА-А!! — вот что за нахалка, как ни в чем не бывало дрыхнет себе на полу, а я как полудохлый клоп шевелю лапками на стене, да еще в нежных объятиях противомагических цепей. Повезло так повезло!
— Ну чего? — страдальчески прохрипела наконец подруга.
— Того, — буркнула я, стараясь особо не шевелиться — так немного стихало противное болезненное ощущение, будто ко мне присосались сотни голодных пиявок. Только вот нужна им не кровь, а нечто более ценное — моя магия.
Целую минуту меня обалдело изучали абсолютно невменяемые глаза, явно пытаясь сообразить, что к чему, затем знахарка потрясенно выдохнула:
— Вот меня заглю-юкнуло…
И эта зараза собралась снова завалиться спать!
— Э, э, э! Подъем! — заорала я, жалея, что не могу сейчас материализовать над Лииной ведро ледяной воды: вскочила бы как миленькая.