Молодая девушка быстро пустилась по узкой улице без всякого освещения. Снег был разнесен на ногах, и ей пришлось идти по обледенелой грязи. Тьма была непроглядная, земля не освещалась белизной снега. Омити жалась к стенам, но дома не шли непрерывно: попадались пустые пространства, и у нее не было опоры. Ноги ее иногда попадали в ямы с рыхлым снегом, местами начинавшим таять. Она падала, потом вставала, подол ее платья намок, холод пронизывал ее насквозь.
— Дойду ли я до цели моего путешествия? — спрашивала она себя.
Новая улица пересекала первую, в ней горело несколько фонарей. Омити пошла по ней. Ничего не подозревая, молодая девушка вошла в самый грязный квартал столицы. Это был притон воров, женщин дурного поведения и всевозможных негодяев. Здесь жил также особый род людей — лонины. Так называли юношей, иногда знатного происхождения, которые дошли до последней степени разврата и бесчестия. Изгнанные из своих семейств или лишенные должности, но сохранившие право носить две сабли, они укрывались среди отверженных и предавались всевозможным постыдным занятиям. Убивали и жили за счет других, предводительствовали шайками и пользовались большим влиянием среди этой орды бродяг. Несколькими часами раньше молодая девушка не могла бы безнаказанно пройти по этому кварталу, на нее набросились бы, оскорбили бы, затащили бы силою в какой-нибудь притон, каких здесь много. К счастью, была глухая ночь, улицы были пусты.
Но Омити ожидало новое препятствие: квартал запирался заставой, у которой стоял сторож. Как потребовать, чтобы открыли ворота в такой час? Какой предлог представить подозрительному и, по всей вероятности, отвратительному сторожу? Так думала Оимти, продолжая идти. Вскоре она увидела в конце одной улицы деревянную заставу, освещенную несколькими фонарями, и дощатую лачужку, где укрывался сторож.
— Нужно действовать уверенно, — говорила она про себя, — если я обнаружу малейшее беспокойство, он заподозрит меня.
Она пошла прямо к воротам. Человек, очевидно, спал, потому что не вышел на шум, который производила Омити. Она смотрела на заставу. Невозможно было перелезть через нее: это была решетка, заканчивающаяся железными остриями.
Молодая девушка постучала в доски лачуги, сердце ее сильно билось. Сторож вышел с фонарем. Он был плотно укутан в ватную одежду, его голова исчезла в повязке из коричневой шерстяной материи. Вид у него был болезненный и отупевший от пьянства.
— Что там такое? — спросил он хриплым голосом, поднимая свой фонарь, освещая лицо Омити.
— Отопри мне ворота, — сказала молодая девушка.
Сторож расхохотался.
— Открыть тебе в такой час? — вскричал он. — Ты с ума сошла?
И он пошел назад.
— Послушай! — сказала она, удерживая его за рукав. — Мой отец болен и послал меня за доктором.
— Ну что же, здесь достаточно докторов в квартале, один живет в десяти шагах отсюда, другой — на улице Осенней Стрекозы, а третий — на углу улицы Бродяг.
— Мой отец доверяет только одному, который живет в соседнем квартале.
— Иди домой и спи спокойно, — сказала человек. — Ты мне рассказываешь сказки, но меня нелегко обмануть. Прощай.
И он собирался закрыть дверь лачуги.
— Выпусти меня, — вскричала Омити в отчаянии, — и я клянусь тебе, что ты получишь вознаграждение, которое превзойдет все твои ожидания.
— У тебя есть деньги? — сказал сторож, быстро оборачиваясь.
Омити вспомнила, что у нее в поясе было несколько кобангов.
— Да, — сказала она.
— Что же ты не сказала сразу?
Он взял большой ключ, висевший у его пояса, и подошел к двери. Омити дала ему кобанг. Это была порядочная сумма для человека, который получал ничтожное жалованье и вдобавок все пропивал.
— С таким доказательством в руках тебе не нужно было морить твоего отца! — сказал он, отворяя дверь.
— Какой самый короткий путь к берегам Йодогавы? — спросила она.
— Иди все время прямо. Там будет другая застава. Она выходит на берег.
— Благодарю, — сказала она и быстро удалилась.
Дорога была лучше. Снег сгребли в большие кучи.
— Теперь я спасена, — проговорила молодая девушка, радуясь и не обращая внимания на охватившую усталость.
Она дошла до второй заставы. Но на этот раз она знала, к какому средству надо прибегнуть, чтобы ей открыли ворота. Сторож ходил взад и вперед, стуча ногами, чтобы согреться.
— Я дам тебе кобанг, если ты откроешь мне ворота! — закричала она ему.