Человек протянул руку и вставил ключ в замок. Омити прошла, она была на берегу реки. Ей оставалось только подняться в замок. Предстояла еще длинная дорога, не без препятствий. Она бодро шла, зажимая платье на груди, чтобы защититься от холода.
На другом берегу прошла ночная стража. Они били в тамбурины, возвещая последнюю ночную смену. Когда молодая девушка дошла до замка, сквозь тучи прорывался бледный, тусклый день. Снег принимал снова свою синеватую белизну, и казалось, что он испускал из себя свет, а не получал его из темного неба, как будто покрытого желтым дымом.
Перед глазами молодой девушки выступало величественное здание замка. Высокие башни поднимались к небу, широкие крыши княжеских павильонов высились одна над другой, вдоль первой террасы еще зеленые кедры были покрыты хлопьями снега, которые, отрываясь, скатывались с ветки на ветку.
Омити заплакала, увидев разрушенные стены и засыпанные рвы.
— Мой возлюбленный, дорогой государь, — проговорила она про себя. — Ты отдался в руки твоего врага, если война возобновится, ты погибнешь. Но ты, по крайней мере, избежишь ужасного заговора, приготовленного против тебя.
В замке все спало, кроме многочисленных часовых, ходивших взад и вперед: разрушенные стены заменили живыми. Достигнув цели, Омити испугалась, что не дойдет нескольких шагов, которые отделяли ее от ворот крепости. Вся обледенелая, разбитая от усталости и волнений, он дрожала с головы до ног от утреннего холода. Все кружилось у нее перед глазами, виски ее стучали, в ушах шумело. Она поспешила к воротам. Часовые скрестили перед ней ружья.
— Нельзя входить, — сказали они.
— О нет! Я должна войти сейчас же и увидеть царя, иначе вы будете строго наказаны! — вскричала Омити прерывающимся голосом.
Солдаты пожали плечами.
— Ну, убирайся, женщина! Ты или пьяна, или сумасшедшая, убирайся!
— Умоляю вас, впустите меня, позовите кого-нибудь, мне кажется, что я умираю, но прежде я должна поговорить с царем. Это необходимо, слышите! Не дайте мне умереть, не поговорив с ним.
Она говорила таким жалобным и умоляющим голосом, что солдаты были тронуты.
— Что с ней такое? — спросил один из них. — Она бледна, как мел, она, пожалуй, в самом деле умрет.
— А может быть, она что-нибудь откроет?
— Отведем ее к принцу Нагато, он рассудит стоит ли ее слушать.
— Ну, хорошо, иди, — сказал один из солдат, — нам тебя жалко.
Омити, шатаясь, прошла несколько шагов, но силы покинули ее. Она быстро схватила на груди засохший цветок и подала его солдатам, потом, глухо вскрикнув, упала навзничь.
Встревоженные солдаты переглянулись в замешательстве, как бы советуясь друг с другом.
— Если она умерла, то скажут, что мы ее убили.
— Нам бы следовало бросить ее в реку!
— Да, но как прикоснуться к трупу, не осквернившись?
— Мы очистимся по предписанию законов, это лучше, чем быть обезглавленным.
— Это правда. Поспешим. Бедняжка! Как жалко! — сказал он, наклоняясь к Омити. — Но зачем было так умирать!
В ту минуту, когда они хотели ее поднять, чтобы снести к реке, послышался молодой, звонкий голос, напевавший песню:
«Есть ли на свете что-нибудь лучше сакэ?
Если бы я не был человеком, я хотел бы быть бочонком!»
Солдаты быстро поднялись. Подошел молодой человек, тщательно закутанный в одежду, опушенную мехом, на голове у него был капюшон, завязанный под подбородком. Он гордо опирался рукой в бархатной перчатке на рукоятки своих сабель.
Это был Лоо, который один, пешком, возвращался с ночного праздника, чтобы кто-нибудь из его свиты не донес на него принцу Нагато. У Лоо была свита, с тех пор, как он стал самураем.
— Что тут такое происходит? Что это за женщина лежит без движения на снегу? — вскричал он, глядя грозным взглядом то на одного, то на другого солдата.
Солдаты бросились на колени.
— Вельможа, — сказали они, — мы не виноваты, она хотела войти в замок, чтобы сообщить что-то сегуну. Тронутые ее мольбами, мы хотели ее впустить и отвести к знаменитому принцу Нагато, как вдруг он упала замертво.
Лоо нагнулся над молодой девушкой.
— Ослы! Безмозглые! Молокососы! Стоптанные башмаки! — вскричал он гневно. — Разве вы не видите, что она дышит, что она только в обмороке! Вы бросили ее на снегу, вместо того, чтобы помочь ей. Чтобы вас вылечить от вашей глупости, я велю избить вас палками до полусмерти.
Солдаты дрожали всеми частями тела.
— Ну, живо, подымите ее, да осторожней, — сказал Лоо, — и следуйте за мной.