Ему было двадцать три года, ей — восемнадцать.
Однако Омити беспокоилась иногда о войне.
— Не забывай возле меня своих обязанностей царя, — говорила она. — Не забывай, что нам грозит война.
— Твое сердце в мире с моим, что же ты говоришь о войне? — спрашивал Фидэ-Йори.
Впрочем, сегун мог безопасно предаваться своей любви: принц Нагато заменял его. Он устроил оборону, постарался помирить генералов, которые возненавидели друг друга и только и думали о том, как бы досадить один другому. Гарунага, в особенности, доставлял им много хлопот. Он запретил своим солдатам работать над прорытием рва вокруг замка.
— Это труд рабов, а вы воины, — говорил он.
Солдаты других отрядов не хотели показать, что они менее самолюбивы, и в свою очередь, отказались работать. Таким образом, через полтора месяца дети еще могли свободно переходить через ров. Нагато должен был прибегнуть к строгим мерам. Мало-помалу водворился порядок.
Сигнэнари раскинулся лагерем в долине, на севере города. Йокэ-Мура расположился на холме, который назывался Йока-Яма, Гарунага — на холме по имени Чауси-Яма. Все остальные войска охраняли морской берег или наполняли крепость. Кроме того, Нагато уполномочил Райдэна и его товарищей созвать всех, кто хотел драться. Храбрые моряки собрали десять тысяч добровольцев.
Защищенный таким образом город трудно было захватить. Нагато ничего не упустил из виду: он велел еще укрепить два бастиона, которые возвышались у входа в Осаку, по обе стороны реки. При помощи каналов, которые пересекали весь город, он сделал ров, разрушив несколько мостов, так что та часть, где находилась крепость, оказалась совсем обособленной. Принц, казалось, был неистощим. С подобным вождем, который обо всем думал, воодушевляя солдат своими речами и примером, город мог защищаться и еще надеяться. Но Нагато вдруг покинул Осаку.
Однажды вечером перед воротами его дворца остановился всадник. Нагато узнал Фару-Со-Шаня, одного из вельмож, состоявшего на личной службе у Кизаки. Ивакура встречал с замиранием сердца каждого, приходившего из даири. На этот раз его волнение было еще сильнее: Фару-Со-Шань приехал с особенным, тайным поручением.
— Вот письмо, которое Кизаки велела передать тебе в руки, — сказал он с печальной торжественностью, которая поразила Нагато.
Последний дрожащими руками развернул письмо. Оно издавало тонкий запах, который он так любил.
Оно заключало в себе следующее:
«В десятый день пятой луны отправляйся в провинцию Иссэ, в храм Тень-Сио-Дай-Тсин. Когда наступит вечер, опустись на колени на пороге храма и стой на молитве, пока молодой священник не подойдет к тебе и не тронет тебя за плечо. Тогда поднимись и следуй за ним: он проводит тебя ко мне».
Нагато терялся в догадках. Что значит это странное свидание на пороге храма богини Солнца, в провинции Иссэ? Может быть, это была ловушка? Нет, так как посланный был Фару-Со-Шань. Но в таком случае он увидит ее, и перед этой радостью пропадало все беспокойство.
Десятый день пятой луны приходился на послезавтра. Принцу едва оставалось время приехать к назначенному часу. Он тотчас же уехал.
Великая жрица Солнца
В Найку, в провинции Иссэ, омываемой волнами Великого океана, возвышался первобытный храм Тень-Сио-Дай-Тсин. По священным преданиям, башня Солнца родилась на том самом месте, где стоял храм.
Там древние предания, смутные легенды первобытных времен свято хранились жрецами, которые изучали глубокий смысл символов.
В те таинственные времена, когда мир еще не существовал, смесь элементов носилась в пространстве. И земля, и небо составляли тогда одну массу, подобно тому, как белок и желток смешаны в зачаточном яйце.
Но вот возникли три невещественных бога: высшее божество, творец душ и творец материи, тогда прекратился хаос. Тяжелые и темные части сплотились и образовали землю, легкие и тонкие поднялись и образовали небо.
Вскоре из тинистой и жидкой земной массы, среди плавающего тумана, поднялся мохнатый цветок; в его полуоткрытом венчике сидел бог Тростников в зародыше. В течение бесчисленных лет он охранял рождающийся мир. За ним следовал дух Воды, он царил тысячу миллионов лет.
В течение этих неизмеримых времен на небе сменялись поколения богов. Тогда в эфире царствовала седьмая божественная династия. Однажды с высоты моста, переброшенного через облака, бог Иза-На-Ги и его супруга Иза-На-Ми посмотрели на землю.