— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул он. — Пусть приведут врача.
— Умоляю тебя, не зови, — сказала Фаткура, — никто не поможет мне. Я хотела спасти твое имя от бесчестья. Удар был силен, меня нельзя спасти. Не зови никого, дай мне умереть возле тебя, раз я не могу жить.
— Несчастная! Так вот до чего я довел тебя! — вскричал принц. — Ты из-за меня умираешь, после страдальческой жизни. Ты, такая прекрасная, такая молодая, созданная для счастья… Ах, зачем ты встретила меня на своем пути!
— Я была счастлива одно время, — сказала Фаткура, — очень счастлива, ты, казалось, любил меня, но я дорого заплатила за эти радостные дни. Что я сделала тебе, жестокий, что ты так покинул меня?
— Ты угадала, милая принцесса. Меня отвлекала от тебя всемогущая любовь, воля моя больше не подчинялась разуму.
— Да! Что можно сделать с любовью? Я знаю, до какой степени она овладевает человеком, я, которая сама напрасно пыталась возненавидеть тебя. Да! Ты изведал эти острые муки, эти бесконечные ожидания, лихорадочные грезы, надежды, которые не хотят умирать. Ты знал эти рыдания, которые не приносят облегчения, эти слезы, которые жгут, как огненный дождь. Сделавшись жертвой невозможной любви, ты страдал так же, как я. Не правда ли, как это ужасно? Ведь ты имеешь ко мне некоторое сострадание?
— Я готов отдать свою жизнь, чтобы загладить зло, которое причинил тебе.
— Не правда ли, ни днем, ни ночью не имеешь покою? Кажется, что находишься на дне пропасти, окруженной отвесными скалами, стараешься подняться, потом опять падаешь. Но я безумная, — прибавила Фаткура, — твои страдания ничто перед моими: ты был любим.
Принц вздрогнул.
— Да, она любит тебя, я знаю, — продолжала Фаткура со слабой улыбкой. — Неужели ты думаешь, что ревнивый взгляд пренебреженной женщины не сумеет прочесть в ее глазах? Как исчезла из них гордость, когда они покоились на тебе. Как ее голос, против своей воли, становился нежным, когда она говорила с тобой, какое радостное волнение она испытывала, когда ты приходил, и какую тоску, когда уходил! Я наблюдала. Каждое открытие было для меня ударом меча. Сердце мое разрывалось от бешенства, ненависти, любви. Нет, ты не страдал так, как я.
— Не мучь меня, Фаткура, — сказал принц. — Я не заслуживал такой любви: видишь, как я вознаградил ее? Ты умираешь по моей вине, и я не могу спасти тебя. Страшное горе, которое раздирает меня сейчас, отомстило вполне за страдания, которые я причинил тебе.
— Теперь я счастлива, — сказала Фаткура. — Я могла умереть до твоего прихода, а я возле тебя.
— Но ты не умрешь! — вскричал принц. — Я с ума сошел. Стою тут, ничего не делая, одурев от ужаса, вместо того, чтобы позвать помощь, подумать о твоей ране! Ты молода, ты выздоровеешь.
— К чему! — сказала Фаткура. — Разве ты будешь любить меня потом?
— Я буду любить тебя, как люблю, с бесконечной нежностью.
— Как любят сестру, — пробормотала Фаткура с горькой улыбкой. — Ах, дай мне умереть!
— Увы! Кровь течет и уносит твою жизнь! — вскричал принц, обезумев от горя.
Он начал громко кричать. Его услышали. Зал наполнился солдатами и слугами. Генерал Сигнэнари тоже пришел, еще весь в крови после битвы. Перед ним расступились.
— Что случилось, принц? — спросил он.
— Доктора, ради Бога, и сию минуту! — вскричал Нагато. — Моя невеста поразила себя кинжалом в грудь, чтобы избежать оскорбления бесчестного Тозы. Она умирает.
Фаткура потеряла сознание.
Скоро пришел придворный доктор. Он открыл рану, и, видя ее, сделал малоутешительную гримасу.
— Она не пожалела себя, — сказал он.
— Можно ли спасти ее? — спросил принц Нагато.
Доктор покачал головой.
— Не думаю, — сказал он. — Железо вонзилось слишком глубоко. Когда я перевяжу рану, кровь не будет больше течь наружу, но она польет внутрь и задушит ее.
— А если ты не перевяжешь рану?
— Женщина умрет через несколько минут.
Доктор соединил края раны. Когда он дотронулся до больного места, Фаткура не дрогнула. Он во второй раз покачал головой.
— Дурной признак, — пробормотал он.
Когда перевязка была кончена, он вложил в рот молодой женщины горлышко маленького пузырька с подкрепляющим напитком. Он заставил ее выпить все.
Вскоре Фаткура открыла глаза. Она все еще лежала на коленях у Нагато. Тика рыдала у ее ног. Принцесса обвела недовольным взглядом комнату. Медленно и с трудом приподняв руку, она сделала знак, чтобы все вышли.
Сигнэнари вывел их и сам ушел. Остались только доктор и Тика.
— Ты не послушался меня, Ивакура, — сказала умирающая слабым голосом. — Ты позвал народ, зачем?