Пролог
Металлический звук так резал уши, что создавалось впечатление, что это происходило буквально. Это был очередной день, что начался на острове Тазуа с ненавистного Терису, да и всем людям, скрежета. В целом, ничего страшного не происходило – это продолжалось на протяжении уже доброго десятка лет, но никто так и не узнал истинную причину этих неприятных звуков, да и не пытался.
– Опять Ведьма взбесилась, – так в шутку говорили о бывшей наследнице престола, Терису приходилось выслушивать эти дободы вдвое чаще обычного, но никто по-настоящему не верил, что она способна на подобное.
Простому народу казалось естественным скидывать все необычное на членов императорской семьи, ведь веками им приписывали тысячи невероятных деяний. Они ведь владели Жемчужным Сердцем… Этим объяснялось все непривычное, от долголетия до использования невероятной магии. Обчные люди тоже иногда развивали в себе этот дар, но их способности не приближались и на половину к силам властвовавшей семьи.
На взбунтовавшуюся против старейшин принцессу – Андромеду – скидывали все, что шло не так, как планировалось. Снег пошел в середине лета? Внезапно попадали птицы? Почему-то высохла река? Внезапно пошел дождь посереди засухи? Всё – она. Виновница раздора, предательница народа и семьи, ведьма, чудовище, императрица Рух.
Странные звуки, что периодически проходили громом по острову Тазуа тоже приписывали ей, якобы это ее капризы так влияли на погоду.
Это не было удивительным, даже люди, что были с ней знакомы лично, не отрицали такой возможности, ведь все это началось после трагической смерти ее матери, королевы Элеоноры.
Вся совершенно обычная жизнь с того дня превратилась в непредсказуемый поход по натянутому над пропастью канату.
Юница со скрипкой
Обычный обход территорий в поисках нужных растений превратился в это...
Андромеда всеми известными ей проклятиями осыпала мальчишку, что попался этому Рух на ужин. Раз тут был один человек, значит, еще как минимум трое могли быть либо уже съеденными, либо в не меньшей опасности где-то рядом. Пока птица с удовольствием избавлялась от лошади, чмокая и разрывая плоть мощными движениями шеи и клюва, Андромеда осторожно подобралась поближе к раненому, пытаясь оценить, стоит ли вообще его спасать.
Она больше склонялась к тому, что раны от такого гиганта были смертельны. Убедиться Андромеда решила только из взъевшейся совести.
Живой, но серьезно раненный, юноша корчился от боли в разодранном в мясо плече. Не поможет она — сам не спасется, Андромеда прикидывала, сколько человек мог бы протянуть с такой раной. Весь рукав уже был пропитан кровью, а с внешней стороны плеча можно было увидеть кость с достаточно грубокой бороздкой.
Она могла бы сделать вид, что не видела...
Да и этот юноша сам был виноват, скорее всего, пошел вместе с отрядом за жемчугом, надеясь на часть улова, и никто из них даже не подумал о том, чтобы взять пару тушек для задабривания Рух. Раньше люди и Рух мирно сосуществовали, а теперь совершенно не хотели мириться с тем, что птицы являлись хозяивами этих земель не меньше, чем люди.
— Вот же, крачка, чего тебе здесь надо было? — начала ворчать Андромеда, ей на самом деле не нужен был ответ, вытянув из кармана в своей юбке мешочек с травами, чтобы остановить кровь. — Будет больно, — может этот бедолага и был на грани обморока и едва ли смог бы вспомнить все это позже, предупредить его все же нужно было, — постарайся не кричать.
Эти травы имели прекрасное свойство запечатывать открытые раны коркой, позволяя пострадавшему дотянуть до полнооценной помощи, но при этом боль была чуть ли не хуже самого ранения. Один раз ей после такого лечения признались, что если бы был выбор, то лучше было выбрать смерть.
— Вот, умница, — хорошо, что этот болван не издавал звуков, как она просила. — Потерпи.
Прежде, чем разбираться с голодной птицей, Андромеда собиралась закончить с раной этого недоумка.
Только вот Рух разобралась с лошадью быстрее.
— Вот же... — основное кровотечение уже прекратилось, оставались только порезы и ссадины, так что она могла отвлечься на проблему покрупнее.
Этот Рух был одним из самых больших и старых на острове. Не удивительно, что он был настолько зол и голоден. Этот массивный черный сокол был почти на уровне местных деревьев и легко удерживал лошадь пару минут назад одной лапой. Как только этого бедолагу на пополам не разорвало? Везучий, учитывая размер и остроту когтей. Рух с менее смертоносными орудиями редко дорастали до подобных размеров.