--- Вырывают сердце? В прямом смысле?
--- Сложный обряд. Много крови и жертв. Система балансирующих механизмов, поддерживаемая живыми и мертвыми, запертыми Печатью, связанными с ней. Незримые защитники скрывают имя и Сущность, погибая они не способны уйти, плетясь за носителем Печати. Шлейф мертвецов. Их вопли сводят с ума.
--- А что со старым сердцем, – перебила я, отказываясь связывать сказанное с собой. – С прежним?
--- Его нужно как-то сохранить. Лучше всего трансформировать в предмет и носить при себе, иначе Печать не снять.
--- А как тогда ее снять?
--- Почти так же, как и создать, – Юля опустила подбородок на ладони и многозначительно посмотрела мне в глаза. Ее голос стал жестким и хриплым.
--- Вырвать сердце.
--- И сделать это должен только тот, кому ты доверяешь. Или кого любишь, кто дорог тебе. Мертвых не обмануть.
--- Я так и не поняла, как Печать связана с моим появлением здесь.
--- Сердце в твоей груди тянется к прежнему хозяину. Блокирующий Покров двусторонний, раньше он тебя не выпускал. Но вязь ослабла, и Дух…
--- ОНО ТВОЕ? – Ахнула я.
--- И как, по-твоему, я жила без сердца?
Ну да, глупо.
--- Тогда чье?
--- Моей сестры.
--- Но у тебя нет се… а-а…
--- Поэтому и нет.
Я схватилась за голову.
--- Попробуй после такого продолжать верить в случайные совпадения.
--- Но… но…
--- Рассудок говорит мне, что в том не было твоей вины. Как и в разрушении… Дамина. Иллюзии жизни. Если все взвесить, твоей вины нет ни в чем. Но я все равно тебя ненавижу. И никогда не прощу, пусть ты формально ни при чем, – губы Юли скривились в жутком оскале. – Никто тебя не простит. Никто и никогда. Тебя. Не простит, Одержимая. Безвольное орудие божественной мести. Ты умрешь, когда падут Блок и Печать. Твой Дух очистится, хотя и останется с прежней Сущностью. Но ты все равно умрешь. И я этому рада.
--- Хватит, – неожиданно поднял голову Миша. – Об этом я тебя не просил.
--- Как прикажете, Хранитель, – девушка послушно вонзила взгляд в догорающее полено.
--- Х-хранитель? – Я взяла голос под контроль.
Мальчик безразлично что-то рисовал в пыли.
--- Он велел тебе помочь. Он указал мне на Дух последней женщины из рода Ватрат… на множество других Духов, чьи стенания я терпеливо выслушивала. Ты очутилась в месте, о котором помнят лишь мертвые. Они знают, как его покинуть, но уже не могут. Живые их не слушают. Живые слишком живые. Им нет дела…
--- Хватит, я сказал! – В голосе Миши скользнули стальные властные нотки. Почему-то знакомые.
--- Кедалион разгневан, – быстро зашептала Юля. – Гефест оставил его одного в благодарность за приют. Проклятые Хранители! Не знают жалости и сострадания. Бездушные, жестокие и циничные. Один циклоп не может уйти. Злой и жадный Бог смотрит сверху. Никогда не устанет ждать приношений. Алчный и безумный Бог. Три поколения. Они умерили его аппетит ожиданием в три поколения. Но погибли. Все до одного. Больше некому приносить жертвы алчному Солнцу. Гекатомбы прекратились, и Бог погрузил мир во мрак и холод.
Мертвое солнце в Нимее…
--- Он стер воспоминания о падшей цивилизации вместе с городами и тлеющими костями, обратив их в сверкающие Радугой камни. Сохранил только алтарь. Он все еще ждет гекатомб. Сотен лирен, ведомых на заклание. Алтарь помнит реки крови, в которых тонули обезглавленные выпотрошенные тела. Каждые три поколения. Так спасались от мрака и голода. Но все равно погибли. Безумные, как и их Бог. Кедалион когда-то примкнул к нему. Справлял кровавую тризну с падшим Эриксом и братом Акестом. Но Бог алчен. Он не потерпит безнаказанность циклопа и его слуг. Он заберет их с собой. Жадный и беспощадный Бог сдерет с тебя внешнюю половину Покрова и выжжет глаза. Три поколения. Алтарь оживет, когда на него возложат три поколения одной крови.
Неестественно быстрым движением Юля вцепилась в мою руку обжигающе ледяными пальцами. Ее лицо стремительно теряло человеческие черты, расплываясь в кошмарной гримасе.
--- Теперь иди. Ты устроишь долгожданный Потоп. Веселес захлебнется в Великой Реке. Смерть. Только ей суждено оставаться с тобой. Она поглотит все, что ты любишь. Тебе не будет прощенья. Ни от падших, ни от себя самой. Иди и умри в страшных мучениях, задыхаясь от боли, утраты, отчаяния и бессилия. Будь ты проклята! В этой Веселес и за ее пределами! Во всех пространствах и временах! Будь ты проклята! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!
Пробуждение было очень болезненным. Вначале мне показалось, что страдает рука, но буквально через секунду желудок судорожно дернулся, и меня вырвало. Кровью. И, боюсь, частично самим желудком. Мерзость!