Джулия облокотилась о подоконник и смотрела на Мэри с ребенком. Единственное, что может омрачить возвращение короля в Англию, так это то, что Мэри должна будет покинуть Сазерлей еще до приезда туда Майкла со своей женой.
Все они были уверены, что если у Мейкписа возникнут неприятности из-за его участия в казни короля, он не захочет, уезжая из этой усадьбы, взять с собой Анну и дочь, ибо они станут для него большой обузой. Судьба Пейшенс, однако, вызывала серьезные опасения. Тут надо быть начеку: никто не в праве помешать отцу распоряжаться будущим его ребенка.
Джулия скучала по Адаму. Он всегда веселил ее, даже спорить с ним было забавно. Казалось, они постоянно стараются взять верх друг над другом. Каждый из них обладал сильным характером и не желал уступать ни в чем другому. Она испытывала двойственные чувства, когда его избрали в парламент: гордилась им, но и протестовала, ибо он выступал против короля.
Прибыв в Лондон, Мейкпис с удивлением обнаружил, что на улицах полно людей, разодетых по роялистской моде. Мужчины и женщины носили в шляпах перья. Как раз наступил май. Подъезжая к столице, Мейкпис увидел, как люди празднуют ранее запрещенный майский праздник. Он кричал в гневе и грозил этим людям кулаком, но крестьяне лишь смеялись над ним, продолжая водить хороводы вокруг украшенных лентами деревьев. Безусловно, дело шло к реставрации монархии. Люди понимали это.
Он поспешил в Вестминстер и узнал, что монархия восстановлена. Члены парламента, возвращаясь из палаты общин, где час назад было принято это историческое решение, встретились в переполненном зале с людьми, желающими узнать подробности. От одного знакомого господина Мейкпис узнал, что спикер зачитал членам парламента письмо, полученное от короля Карла II, в котором тот выразил желание сохранить парламент. Он обращался к мудрым парламентариям с просьбой восстановить справедливость, загладить вину и позор, каковой явилась казнь его отца, а также принять во внимание, что умудренный опытом жизни в изгнании, пройдя через многие страдания, он отдаст все силы на благо подданных. Мейкпис понял, что теперь он обречен.
— Стюарт прислал Королевскую декларацию, — сообщил ему собеседник. И рассказал подробно о том, что намеревается делать Карл в будущем: простить всех честных людей, обратившихся с просьбой к его милости, за исключением убийц его отца. Все это вызвало одобрение парламентариев. Они приняли резолюцию, в которой просили короля вернуться на родину.
Расстроенный этим сообщением Мейкпис уже собирался покинуть зал, когда увидел Джорджа Монка. Отчаянно работая плечами, он стал пробираться сквозь толпу к своему старому товарищу.
— Это ты виноват во всем, — прорычал он в бешенстве, размахивая кулаками возле лица знаменитого генерала.
— И слава богу, если это так, — отвечал Монк, окидывая Мейкписа презрительным взглядом. Сам генерал не имел никакого отношения к пресловутому смертному приговору. — Я состоял в тайной переписке с королем с тех самых пор, как понял, что только он способен объединить нацию. В знак нашей прежней воинской дружбы хочу дать тебе один совет, Мейкпис. Уезжай из Англии! Иначе в конце месяца, когда сюда к своему дню рождения вернется король, твоя голова будет торчать на острие пики у Тауэрского моста!
После этих слов генерал оставил Мейкписа, и тот некоторое время стоял, потрясенный услышанным, среди оживленной толпы людей. Теперь ему уже не поможет ни Адам, ни кто-либо другой. Придется послушаться совета Монка и убираться из страны, спасая свою голову. Время у него, слава богу, еще есть. Король ступит на английскую землю только через три недели.
Он медленно прошел мимо того места, где Карл I встретил свою смерть. Люди толкали Мейкписа со всех сторон, но он не обращал внимания на эти толчки. Ирония заключалась в том, что после всего случившегося король возвращается домой под восторженные крики своих поданных. Ему не предъявлено ни одного условия, напротив — это он ставит свои условия. Однако короли — всего лишь простые смертные и должны быть строго ограничены в своей деятельности.
Люди танцевали на улицах. Таверны наполнились народом. Некоторые пили за здоровье короля, стоя на коленях. Мейкписа чуть не вырвало.
В Сазерлее Джулия поняла, что наступает долгожданный момент, когда увидела в сумерках свет костров на холмах. Она выбежала на улицу и прислушалась. В полной тишине до нее донеслись отдаленные крики ликующих крестьян. И роялисты, и пуритане одинаково радовались грядущему миру и свободе. Слезы радости выступили на глазах девушки. Наконец-то свершилось. В незабвенном 1660 году в Англии произошла реставрация монархии!