— Тебе надо съездить в Лондон заранее.
— Да! — она закружилась на месте, испытывая необычное возбуждение. — Мы поедем туда вместе, — она вновь посерьезнела. — Мама часто вышивала одни и те же образцы. Их тут огромное количество. Я отложу по одному образцу, чтобы показать их моим детям, чтобы они, да и все наши потомки могли видеть, какие произведения искусства создавала Анна Паллистер!
После того как они спустились с чердака, Джулия вновь собрала слуг. Они сначала принесли портрет ее отца и повесили рядом с портретом Анны в Длинной галерее, а потом перенесли кресло в Королевскую гостиную. Джулия проследила за тем, чтобы и кресло, и шкатулка находились на прежнем месте. Затем она поднялась в детскую, где в этот час обычно находилась ее мать.
Анна укладывала сонную Пейшенс в кроватку. Она всегда делала это сама, если не возникало каких-то особых обстоятельств. Она сразу приложила палец к губам, давая понять Джулии, чтобы та не шумела. Затем они осторожно покинули комнату.
— У меня небольшой сюрприз для тебя, мама. Твое кресло и шкатулка вернулись на свое прежнее место в Королевской гостиной.
Анна вскрикнула от радости:
— А я-то думала, где они могут быть!
Она побежала вниз по лестнице, Джулия последовала за ней В Королевской гостиной Анна сразу же уселась в кресло, положила руки на его ручки и блаженно откинулась, прижавшись головой к мягкой спинке.
— Когда я сижу в этом кресле, мне всегда кажется, что твой отец обнимает меня.
Затем она открыла шкатулку, осмотрела все лежащие там предметы: образцы шелка разных оттенков, натянутые на перламутровых крестиках, иглы, воск и щетину для изготовления бус; ее золотой наперсток, который подарил Роберт, и еще один, сделанный из серебра, а также пудру для смягчения рук. Она трогала все эти вещи, радуясь им, как старым знакомым, улыбаясь ножницам разных размеров и подушечке для булавок. Наконец она взяла в руки рулон лент, лишь половина которых была расшита.
— Я не смогла закончить их, так как наступил рассвет, — сказала она, как бы обращаясь сама к себе.
Джулия, присев возле кресла на корточки, посмотрела на мать:
— Ты вышивала каждую ночь?
Голос дочери вернул Анну к реальности, выражение недоумения исчезло с ее лица, она рассмеялась.
— Я выдала себя, не так ли? Когда я не могла заснуть, лежа на этой большой кровати, которую когда-то делила с твоим отцом, я вставала среди ночи и начинала вышивать, чтобы успокоиться, — она напрочь забыла о том, что ее кресло и шкатулку только что принесли в эту комнату.
— В доме находится очень много лент, мама. Я обнаружила огромные запасы. Ты не станешь возражать, если я продам их? Нам ведь нужно содержать Сазерлей. Кроме того, я хочу заработать деньги и отдать их Майклу, когда он приедет.
— Какая замечательная мысль! Я уже говорила твоей бабушке, что нельзя прикасаться к сбережениям, предназначенным для Майкла, — сама того не подозревая, она почти вернулась в настоящее. — Могу я чем-то помочь тебе?
— Я была бы рада. Никто в мире не умеет вышивать ленты так, как это делаешь ты. А я буду продавать их в Лондоне. Там за них дадут больше денег.
— Поезжай куда хочешь, но, пожалуйста, не зови меня с собой. Я ездила в Лондон с твоим отцом несколько лет назад. Мне там не понравилось. Это шумный и суетливый город.
Джулия улыбнулась:
— Ты только вышивай. Тебе не нужно вновь покидать Сазерлей.
Ближе к вечеру она отослала письмо Кристоферу, в котором просила его подыскать в Лондоне комнату для нее и Мэри. Он уже опять читал лекции в Грэсхэм-колледже, который временно закрывали, так как там жили солдаты генерала Монка. Кристофер сообщил Джулии, что после лекций встречается со своими друзьями по Оксфорду, ставшими теперь известными учеными, и каждый из них рассказывает о своих достижениях. Она знала, что если кто и сможет найти им комнату на постоялом дворе, то только Кристофер, потому что все места будут заняты по случаю приезда в Лондон короля.
Прежде чем лечь спать, она взяла свечу и пошла в Длинную галерею посмотреть на портрет монарха. Обрамленный лавровым венцом, он сиял, как медальон на фоне серой стены. Благодаря умелым рукам Ридли, он нисколько не пострадал и находился в таком же хорошем состоянии, как и прежде. Глядя на портрет, Джулия вспомнила, что была еще ребенком, когда его пришлось заштукатурить. А теперь вот ей уже восемнадцать. Да и Карлу II, которого она повстречала возле таверны «Георгий и змей» в тот роковой день, теперь уже тридцать лет.