— Ты все хорошеешь. Как это тебе удается?
— Ты льстишь мне, — протестовала она, чувствуя себя счастливой.
— Вовсе нет, — отвечал он с восхищением глядя на нее. Затем стал расспрашивать о том, как ей понравилась процессия. Сам он, выйдя из Грэсхэм-колледжа, наблюдал за шествием, стоя возле Епископских ворот, которые находятся на большом расстоянии от того места, где стояли Джулия и Мэри. Она сообщила ему о том, что Майкл пока не приехал, а Адам должен рассказать им о нем сегодня вечером. Девушка не стала рассказывать Кристоферу о торговле лентами, считая это не самым главным.
У него были хорошие новости. Его дядю, освобожденного из Тауэра, вновь назначили епископом. Джулия стала расспрашивать Кристофера о его научной деятельности в Оксфорде, к которой постоянно проявляла самый живой интерес. Он рассказал ей, что в последнее время занимается вопросами строительства красивых и прочных зданий. Кроме того, он сконструировал новый вид улья, который должен быть весьма практичным и прозрачным.
— Ты же знаешь, — сообщил он, весело сверкая глазами, — что я всегда был неравнодушен к меду.
Она рассмеялась:
— Ну, если пчелы будут довольны этим ульем, ты заслужишь лишнюю ложку к обеду. Есть ли на свете нечто такое, что ты еще не исследовал?
Он печально улыбнулся.
— Боюсь, что очень многое осталось вне поля моего зрения, — он серьезно посмотрел ей в глаза. — Может быть, я испытаю чувство удовлетворения и буду считать свою задачу выполненной, когда разгадаю сон, о котором ты говорила мне. Я никогда не забуду этот твой щедрый подарок. В то время мне казалось, что он имеет такое же значение для меня, как и для тебя.
— Хотелось, чтобы это было так, — сказала она тихо.
— Ты когда-нибудь пыталась разгадать этот сон?
— Нет. Я связывала его с тем чудесным платьем, которое королева Елизавета подарила моей бабушке, но это лишь один из ключей к шифру.
Он согласно кивнул головой:
— То же самое чувствую я. Несколько раз мне казалось, что я вот-вот пойму этот сон, но его суть постоянно ускользала от меня.
— Я уверена, что наступит день, когда мы посмотрим друг другу в глаза и без слов поймем, что наш сон сбылся.
— Я тоже в это верю, — он с нежностью взглянул на нее. — Хотя наши пути и разошлись, это время неизбежно наступит.
Она опустила голову, как будто смутившись.
— Почему ты говоришь так, будто в наших отношениях появилась брешь? Я понимаю, что твоя работа всегда будет держать тебя на некотором расстоянии от меня, но мы ведь можем идти параллельными путями.
— Должен сказать тебе, что между ними проляжет еще один, по которому пойдет тот, кому ты в конце концов откроешь дверь своего дома.
В ее голове прозвучал сигнал тревоги.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты помнишь тот день в Блечингтоне, когда я вернулся домой?
— Да, — она вынула свои руки из его и положила их себе на колени, сцепив пальцы.
— Я стоял возле лестницы, и мое сердце чуть не остановилось, когда я увидел тебя наверху. Ты не просто очаровала меня в тот момент. Не пойму почему, но твоя красота каким-то образом осветила лицо Фейт. И я, знавший эту простую девушку многие годы, вдруг увидел ее в новом свете. Искра зажглась в моей душе, семя упало на благодатную почву. Как мне описать тебе это? Я полагаю, что мы оба не сознавали тогда, что произошло, так как считали себя старыми друзьями.
— И что же случилось потом? — она замерла на месте, чувствуя, что если хоть чуть-чуть пошевельнется, то вся задергается в конвульсиях.
— Я решил встречаться с ней, приезжая домой. Наши отношения становились все глубже и теплее. Когда я приехал в Блечингтон на прошлой неделе, мы обручились.
Выражал ли ее взгляд такое глубокое отчаяние, что Кристофер должен был отвернуться? Нет, его лицо оставалось спокойным и серьезным. Она как бы со стороны услышала свой голос:
— Фейт — весьма достойная девушка.
— Согласен. Она напишет тебе письмо, но мне хотелось самому поделиться с тобой этой новостью. Я знаю, что мы с Фейт всем лучшим в жизни обязаны тебе. Благодаря тебе я обратил внимание на Фейт в тот вечер.
Она покачала головой, изобразив на лице подобие улыбки.
— Это случилось бы и без моего участия. От судьбы не уйдешь.
Он никогда не узнает о ее чувствах. Традиционная семейная гордость не позволит этого. В любви она могла бы пасть к его ногам, если б он пожелал этого. Теперь же она должна держаться от него подальше и не показывать виду, как ей больно. Как-то раз она похвасталась Кэтрин, что если суждено потерять его, она храбро перенесет эту потерю. Возможно, она никогда всерьез не верила в то, что это может случиться. Однако теперь ей придется сдержать свое обещание.