— В чем дело?
— Я думаю, ты будешь рада услышать то, что я хочу тебе сказать, — он не отрывал от нее взгляда. — Я решил принять предложение твоего отца и стать его партнером по продаже шелка, если он пойдет на определенные уступки.
Если бы он не взглянул в тот миг на своего сына, то увидел бы триумф в глазах жены; она не смогла бы скрыть его. Как только он подпишет необходимые документы, ей уже не будет угрожать поездка в Англию. Он окажется в клетке, из которой не сможет выбраться. Ее отец позаботится об этом.
— Я очень рада, дорогой, — сказала она спокойно и положила руку ему на плечо. — Что касается папы, то ты окажешь ему большую услугу. Он сможет отойти от дел и полностью положиться на тебя. Ты не только будешь способствовать процветанию нашего бизнеса, но и продлишь годы жизни отца, потому что работа отнимает у него много сил. Но о каких уступках ты говоришь?
— Он хотел, чтобы я сделал денежный вклад в его дело, но это невозможно. Джулия сообщила мне, что, покидая Сазерлей, Мейкпис прихватил с собой наши сбережения.
Рука Софи упала с его плеча, и она, пораженная услышанным, отошла от него.
— Тогда ты должен продать Сазерлей.
Он подумал, что на свете нет другой такой корыстной женщины, как его жена. Майкл ожидал от нее подобного требования.
— Сазерлей перешел по наследству от Кэтрин к ее старшему сыну, а потом ко мне. Его нельзя продавать. У нас имелась земля, но отец продал почти всю, когда ему потребовались деньги во время Гражданской войны. Тех денег, которые у нас еще остались после того, как Мейкпис похитил золотые монеты и драгоценную тарелку, не хватит, чтобы удовлетворить запросы твоего отца.
— Значит, ты — бедняк, обладающий собственностью, которую не можешь продать, — она злилась на него и насмехалась над ним.
— Именно так обстоят дела, — согласился он. Майкл знал, как она презирает бедных людей. Ее отец платил своим работникам жалкие гроши, а он лишь потому получал большое жалование после того, как женился на Софи, что эти деньги покрывали расходы жены.
— А как насчет арендной платы? — спросила она. — Ты говорил, что она приносит неплохой доход.
— Доход действительно растет, но на первых порах нам потребуются деньги на всякие нововведения в хозяйстве.
Она ударила ладонью по столу:
— Сазерлей! Всегда на первом месте эта усадьба.
— Ты ошибаешься. На первом месте у меня — ты и наш ребенок. Что до Сазерлея, то я навестил его лишь два раза за девять лет. Свой первый визит я скрыл от тебя.
— Но ты стремишься туда, — выпалила она. И тут же, сделав над собой усилие, взяла себя в руки. Если он сейчас возьмет ребенка и уедет вместе с ним в Англию, то ни она, ни кто-то другой не смогут остановить его. — Я поговорю с папой. Он не станет требовать от тебя вкладов, если я попрошу его. Ты ведь, в конце концов, его зять.
Укладывая наследника Сазерлея в колыбель, Майкл улыбался. Старый месье Бриссар ни за что не отпустил бы его. Деньги тут не играют большой роли. Просто это еще одно средство, при помощи которого он хочет привязать его к своему бизнесу.
— Тебе не стоит вмешиваться, — сказал он, поворачиваясь к жене. Он говорил с ней таким тоном, что она поняла — его терпение кончается. — Я сам решу с ним этот вопрос. Сейчас же.
Она вышла за ним из апартаментов; а потом, склонившись над перилами, смотрела, как он спускается по лестнице. Он был красивым мужчиной, даже более красивым, чем когда она впервые увидела его. По возрасту он также подходил ей. Софи вообще не собиралась выходить замуж, намереваясь оставаться обожаемой дочерью своего отца, от которого в любую минуту могла получить все что угодно. Мужчины всегда обращали на нее внимание, но интимная связь с ними вызывала у нее отвращение. Девушка отпугивала от себя всех поклонников своей холодностью. А потом, впервые в жизни, отец попросил дочь сделать кое-что для него в ответ на ту щедрость, которую он проявлял к ней все двадцать четыре года ее жизни.